с ними, то им несомненно будет что вам сказать. И после разговора с ним вы уже будете настроены не так категорично.

— Я тебя не понимаю! — восклицает Терренс. — Почему ты так яростно защищаешь этого человека и пытаешься обелить его? Да, может, ты все еще любишь его, но после того что он сделал о любви нужно забыть . Такой человек, как он, никогда не изменится и не станет лучше.

— Ты не знаешь всей истории, Терренс. И твой отец готов рассказать ее. Я защищаю его, потому что понимаю причины его поступков. Да, он поступил ужасно, но Джейми не такой монстр, каким ты пытаешься его выставить.

— Действительно, миссис МакКлайф, не надо заставлять Терренса делать то, что он не хочет, — уверенно говорит Эдвард.

— Эдвард…

— Сбежал бы хороший человек от своей семьи, зачем-то забрав своего второго ребенка? Который, как я понимаю, вряд ли знает, что у него есть брат. Лично я бы никогда не поступил так подло и буду искренне любить своих детей, когда они у меня появятся.

— Ребята, неужели вы так и будете бегать от ваших родных людей свою жизнь? Они вам совсем не чужие! Они – ваши отцы! В вас течет их кровь. Вы – их отражение в том возрасте, в каком находитесь сами. Да, эти мужчины далеко не идеальны и сделали массу ошибок. По крайней мере, я признаю все ошибки Джейми и готова с ними смириться. Но ваши отцы навсегда останутся вашими отцами, как бы сильно вам ни хотелось сделать вид, что это не так.

— Извини, мама, но я не желаю ничего слышать про этого человека, — приподняв руку ладонью к Ребекке, низким голосом говорит Терренс.

— Я тоже, — хмуро произносит Эдвард. — Пожалуйста, больше не говорите нам про этих людей. Ни меня, ни Терренса не волнует то, что они хотят сделать или сказать. Пусть говорят все это своим женам и младшим детям, раз они им намного дороже.

— Ох, мальчики, ну почему вы такие упрямые и не хотите сделать то, что будет верно? — с усталым стоном проведя руками по своему лицу, задается вопросом Ребекка.

— Так будет лучше для нас, поверь, — мягко говорит Терренс. — Мы прекрасно живем без отцов и не нуждаемся в их помощи… Зачем беспокоиться о тех, кто предпочел бросить нас?

— Боже мой, и что же мне делать с вами двумя?

— Любите, — скромно улыбается Эдвард. — Просто любите нас и будьте рядом.

Ребекка устало вздыхает и приобнимает Эдварда с Терренсом, которые сидят по обе руки от нее и мягко гладит каждого по голове. Ну а те только и рады почувствовать себя маленькими мальчиками и оказаться в объятиях женщины, от которой веет невероятным теплом и нежностью.

— Разумеется, я люблю вас, дорогие мои, — тихо говорит Ребекка. — И тебя, упрямый ты мой сыночек… И друга твоего… Я буду любить вас, несмотря ни на что.

— Мы тоже тебя очень любим, — мягко и уверенно отвечает Терренс.

— Просто обожаем! — широко улыбается Эдвард. — За это время вы и правда стали моим очень близким человеком.

— Я знаю, милые мои, — скромно отвечает Ребекка, гладит Терренса по голове, чья голова лежит у нее на плече, и мило целует Эдварда в макушку, заставляя обоих широко улыбнуться.

Ребекка на несколько секунд о чем-то задумывается, поглаживая Эдварда и Терренсу по плечу, все еще приобнимая их и радуясь, когда видит, как оба с радостью тянутся к ней и не стесняются проявления любви. А немного погодя она бросает взгляд на арку, что расположена в дальнем углу гостиной, слегка прикрыта прозрачной шторкой и ведет на кухню, и вспоминает о том, что хотела кое-что приготовить на ужин.

Глава 7.4

— Ладно, я, пожалуй, пойду на кухню и начну готовить нам ужин из того, что есть, — задумчиво говорит Ребекка, отстранившись от Эдварда и Терренса. — Вы пока можете посидеть здесь и поболтать.

— Хорошо… — пожимает плечами Эдвард. — Я еще успею посмотреть что здесь есть.

— Можешь еще сходить на задний двор. Там очень красиво.

— Спасибо, я посмотрю.

— Ну ладно, я пошла. Не скучайте, милые мои.

Ребекка мягко гладит Эдварда и Терренса по плечу, медленно встает с дивана и направляется на кухню. Друзья остаются одни и смотрят женщине вслед. Несколько секунд они сидят молча и бросают взгляд в разные стороны. А потом Эдвард, слегка нахмурившись, переводит взгляд на Терренса и заговаривает первым:

— Хм, а ты всегда ненавидел отца? Или с какого-то определенного момента?

— С самого детства, — спокойно отвечает Терренс, крепко сцепив пальцы рук. — Мама как-то сказала, что я до определенного возраста постоянно спрашивал, где мой отец, и просил привести его ко мне.

— Однажды она сказала, что ты и правда был близок с ним, когда был совсем маленьким. — Эдвард едва заметно улыбается. — Помню, как миссис МакКлайф говорила о том, как ты успокаивал его, когда она рожала второго ребенка. Говорит, что вы вместе ждали его рождения в коридоре больницы.

— Если честно, мне трудно поверить, что я был так близок с человеком, которого сейчас ненавижу.

— Слушай, Терренс… — тихо говорит Эдвард и придвигается ближе к Терренсу. — А почему-то ты вообще думаешь, что твой отец избивал твою маму? Ты говоришь об этом так уверенно и нисколько не сомневаешься, что твои родители расстались именно из-за этого.

В воздухе воцаряется небольшая пауза из-за того, что Терренс ничего не говорит, опускает взгляд вниз и крепко сцепляет пальцы рук, начав немного нервничать и выглядя довольно напряженным.

— Знаешь, Эдвард, говорят, что младенцы не помнят, что с ними происходит… — задумчиво говорит Терренс. — Но у меня есть одно воспоминание… Мне тогда было два или три года, не знаю точно… И… Я помню, как отец сильно ударил маму по лицу. А перед этим громко кричал на нее, пока она пыталась успокоить его. Я тогда сильно испугался всех этих криков и начал плакать… Все эти крики сейчас звучат в ушах…