молнии. Завистники утверждали, что столь белая у него кожа оттого, что злобная желчь и ненависть съедает его тело изнутри. Что ж, правда это или домысел, никому не суждено было узнать с достоверностью, кроме вышеуказанного господина. Помимо этих важных людей в зале находилось еще около десяти человек, однако ввиду многочисленных зеркал, приставленных к стенам, казалось, что людей добрая сотня. Отличный отвлекающий маневр, дабы пустить пыль в глаза пришельцам, испугать, заставить испытать всю мощь и значимость королевской особы. Поэтому когда властитель Беру узнал о прибытии послов, то недолго думая остановил свой выбор на восточной зале дворца, дабы встретить незваных гостей в максимально помпезной обстановке.

Сопровождаемые личной охраной короля, послы с завязанными глазами поднялись в крошах до самого верхнего графства: здесь их встретили и тут же препроводили в Пандектан. Под оглушительные звуки грома победоносно входили они во дворец, угрожающим кличем оглашая свое враждебное присутствие. Послов было двое: увидев их, король удивился и даже смутился, ибо ожидал встретить закаленных в боях воинов в шкурах медведей, развязных разбойников с уродливыми лицами, покрытыми шрамами, а вместо этого увидел двух красивых желтокожих юношей, которым от силы можно было насчитать восемнадцать смрадней. Сверкая прищуренными черными очами, самолюбиво подергивая носами, будто ретивые кони, приблизились они к королю и почтительно склонили перед ним свои красивые кудрявые головы. Сочетание трогательной юности и красоты угадывалось в их глазах и вежливых взглядах, изящном росчерке губ, упрямых подбородках и тонких, как у девушек, талиях, перехваченных кушаками.

Придворные опешили ровно в той же мере, что и король: разговоры тут же смолкли, и алчные любопытные взгляды приклеились к благообразным чужакам, преследуя их всюду, куда они ни направлялись.

– С чем пожаловали? – миролюбиво спросил король, вполне уже справившись с мимолетным удивлением. Если бы послами оказались грубые, развязные захватчики, он бы, вероятно, сразу приказал отрубить им головы. Но вид благообразных юнцов его позабавил и даже растрогал.

– Мое имя Гэнт, а это мой младший брат Хунт, – мелодичным голосом отозвался иноземный красавец, еще более склонив голову. – И да позволит всемилостивейший король из великолепного древесного града огласить волю моего народа.

Менос благосклонно кивнул разрешая. В сущности, почему бы и нет?

– Мы пришли в Беру с мирными целями, – певуче произнес посол, а король лишь хмыкнул, довольно грубо перебив его:

– Насколько нам известно, со стороны Полидексы идут хорошо вооруженные воины… Неужели они просто вздумали прогуляться по Королевству? А зачем отстреливать столичных почтовых голубей? Что вы о себе возомнили, о город, который находится под моей властью и протекторатом?! – распаляясь, воскликнул король.

Гэнт зарделся как девушка, отчего властитель Беру вновь ощутил себя неловко. Будто отчитывает сынка за невинную шалость!

– Мы пришли с мирными целями, – упрямо повторил молодой посол. – А точнее сказать – с просьбой. Налоги наши в королевскую казну чрезмерно высоки, а жизнь в степях тяжела и непредсказуема. Недавний пустынный смерч уничтожил сотню хабитов, а это ужасное разорение. Мы не имеем никакой защиты от врагов, зверей и всякой внешней угрозы, а посему просим о некоторых послаблениях. Во-первых, мы бы хотели обрести возможность в случае угрозы беспрепятственно проникать на дерево. Во-вторых, молим о сокращении налогов. В-третьих, мы бы хотели сами участвовать в управлении своим городом: на местах это делать куда проще, нежели с дерева. И, наконец, мы бы хотели, чтобы наша земля перестала находиться в статусе «ссыльных» и «преступников». Нам не нравится, что в Полидексу отправляют всех, нарушивших закон, а после запрещают выходить за ее пределы. Мы – заложники собственных городов, но между тем желаем быть свободными, как вольные беркуты. Надеюсь, драгоценный король, властитель всех земель – и равнинных, и морских, не сочтет наши просьбы слишком дерзкими? – Гэнт замолчал, переводя дыхание. Оглушительный удар грома как бы поставил точку в его монологе.

Король крепко задумался. Подобные требования возмутили его до глубины души. Закоренелые преступники приходят к нему в дом и еще смеют что-то требовать! Как можно! Сравнительно недавно он бы собственноручно сбросил дерзких послов с верхней ветки, но не теперь, когда слова их подкрепляли тысячи воинов, сходившихся в сторону Беру. Что же делать? Ответить категоричным отказом значило развязать немедленную войну. С другой стороны, если напасть первыми и застать мерзавцев врасплох…

– Я выслушал ваши требования, господа послы. Мне надо подумать, прежде чем вынести решение, удовлетворяющее обе стороны. Надеюсь, вы не откажете принять участие в нашей трапезе?

Гэнт с Хунтом оживились; очевидно, они и сами не ожидали услышать столь благосклонный ответ. Их провели к длинному дубовому столу, который, отражаясь во всех зеркалах, словно удесятерялся, а яства приумножались до такой степени, что глаза не знали, куда смотреть, а руки не знали, какое блюдо взять.

– Что изволите предпринять, мудрейший? – прошелестел королю на ухо Цикорий. Лицо его выражало искреннюю неприязнь, когда он провожал взглядом осанистых горделивых послов.

– Спровоцируйте их. Пусть совершат ошибку. Под этим предлогом мы начнем операцию… Молниеносная война. Это будет нашим преимуществом, – невозмутимо ответил король.

В их распоряжении была замечательная конница армутов, около сотни гвардейцев-валетов из Таровилля, а еще около пятидесяти белых единорогов, со спин которых можно было сбрасывать ведра с кипящей смолой. Король уже знал, что полидексяне покинули Ту-что-примыкает-к-лесу и почти вплотную приблизились к Омарону. Действия по обезвреживанию противника надо было совершать безотлагательно. Король также предполагал призвать на помощь гераклионцев, однако те обещали помочь лишь в случае активных действий со стороны полидексян. Властитель древа еще немного посидел на своем удобном ложе, затем, поставив ноги в сафьяновые туфли и благосклонно отпустив, наконец, многострадального перстня отдохнуть, встал и лениво направился к столу.

Послов уже усадили – во главе стола, как самых именитых гостей, – и принялись потчевать с удвоенным усердием. От жизурмана молодые люди немного ошалели; глаза их стали весело поблескивать, а движения сделались раскованнее. Их обслуживали древесные танцовщицы из личного состава самого короля; прекрасные девушки прославились дерзкими танцами на тонких ветках. То было опасное мастерство, которое, впрочем, хорошо оплачивалось. Грациозные, волоокие, с широкими бедрами, под звуки бубна зашли они в зал; в длинные волнистые волосы были вплетены листья Ваах-лаба, а на голых щиколотках красовались браслеты с сушеными жучками. Танцуя и извиваясь, как змеи, девушки принялись обхаживать молодых послов, которые при виде красавиц совершенно растерялись и даже как будто поглупели.

– Отведаете традиционного беруанского блюда? У нас его вкушают самые настоящие храбрецы… – промурлыкала одна из чаровниц, поставив две глубоких ярких тарелки перед гостями.

Завороженный прелестями девушки, Гэнт глупо кивнул. Ради этой неземной красотки он