убийца надел на жертву свадебную фату.

— Свадебную фату?

— Да.

— А откуда вам знать, что она не сама это сделала?

— Ей под тридцать, одета в дорогие джинсы, свитер из кашемира, замшевый пиджак и низкие сапожки из крокодиловой кожи. Она никак не могла ходить в таком наряде и в фате, которая кажется мне старинной, гораздо старше, чем убитая женщина.

Уоллис поскреб заросшую щетиной щеку.

— Значит, фата имеет для убийцы особое значение? Что-то символизирует?

— Сцена тщательно выстроена. Здесь все имеет значение. Все указывает на то, что убийца провел специальную церемонию.

— Хорошо, и каковы ваши предварительные выводы?

— В одном я совершенно уверена.

— И в чем же?

— Не думаю, что мы видим его работу в последний раз.

Глава 11

Пайн и Уоллис смотрели на тело.

Команда криминалистов и представитель отдела расследований шерифа округа Самтер приехали вместе в черном фургоне. Через минуту появился маленький худощавый мужчина в темном костюме. Это был коронер, вызванный, чтобы официально засвидетельствовать смерть — факт, который уже ни у кого не вызывал сомнений.

Пока они занимались своей работой, появилась Блюм, которой Пайн отправила сообщение, и ее пропустили к месту преступления.

Пайн представили Блюм Уоллису.

— Сожалею, что пришлось прервать ваш визит, — сказал Уоллис, глядя на Блюм. — Я воспользовался тем, что ваш босс оказалась здесь, и попросил ее помочь.

— Я сомневаюсь, что вам пришлось прикладывать много усилий, — ответила Блюм и посмотрела на тело. — Свадебная фата, — сказала она, бросив взгляд на Пайн.

— Да, — кивнула та.

— Некая символика? — спросила Блюм.

— Думаю, да, — подтвердила Пайн.

Блюм посмотрела на тело более внимательно.

— Фата старая, — заметила она. — Поколение моей матери. На это однозначно указывают дизайн и стиль. Времена Второй мировой войны.

Уоллис бросил на нее одобрительный взгляд.

— У вас хороший глаз, — сказал он.

— Ну, я определенно стараюсь держать оба моих глаза открытыми, — улыбнулась Блюм.

Пайн присела на корточки и внимательно оглядела мертвую женщину. Ее глаза были раскрыты и казались выпученными. Вокруг шеи она увидела синяки и отметины.

— Смерть от сжатия дыхательного горла, — сказала Пайн, и Уоллис кивнул. — Удушение.

Коронер наклонился над телом с другой стороны и начал осмотр. Он направил луч фонарика на глаза жертвы, горло, осторожно ощупал основание шеи.

— Я согласен, — сказал коронер. — Подъязычная кость сломана.

— Петехиальное[314] кровоизлияние, — добавил Уоллис, указав на глаза жертвы.

Коронер кивнул.

— Удушение оказывает давление на кровеносные сосуды, отвечающие за глаза, и они лопаются. — Он посмотрел на глаза более внимательно, снова направив на них луч фонарика. — Зрачки сузились, глазная жидкость высохла, радужная оболочка изменилась. После смерти прошло значительное время.

Пайн коснулась одной из конечностей.

— И тело полностью окоченело, — добавила она. — Но как давно, я оценить не могу.

— Давайте посмотрим, не смогу ли я кое-что уточнить. — Коронер, сделал небольшой надрез в брюшной полости и ввел в него пробник, чтобы измерить температуру печени. — С учетом температуры окружающей среды и влажности воздуха, размеров и возраста погибшей, а также одежды, я бы сказал, что она мертва двенадцать часов. И это совпадает с уровнем окоченения и состоянием глаз. Конечно, мы получим более точный результат, когда сделаем вскрытие.

— Документы? — спросил Уоллис у одного из техников.

— Мы ничего не нашли, — ответил тот.

— Но у нее есть кольцо на помолвку и обручальное, — заметила Блюм, указывая на левую руку женщины. — И, судя по величине камня и работе, очень дорогое. Если, конечно, камень настоящий.

— Обратите внимание на положение тела, — сказала Пайн.

Уоллис кивнул.

— Да, — согласился он, — ее тщательно уложили. Руки на животе, словно она в…

— …гробу, — закончила за него Блюм.

Уоллис бросил на нее странный взгляд.

— Совершенно верно, — сказал он.

Коронер отошел в сторону, чтобы сделать записи в блокноте, а Пайн занялась пальцами жертвы.

— Я ничего не вижу под ногтями, ни крови, ни тканей, ни волос, — сказала она, затем приподняла рукава пиджака и свитера. — Ничего.

— Значит, следов борьбы с убийцей нет, — отметил Уоллис.

— Стемнело лишь за полчаса до того, как я здесь оказалась, — сказала Пайн и посмотрела между домами в сторону линии деревьев.

— Тело не могло пролежать здесь несколько часов, — заметил Уоллис.

— Я сомневаюсь, что оно долго здесь находилось до того, как его заметила пожилая женщина, — сказала Пайн. — К тому же на теле было бы гораздо больше насекомых.

— Таким образом, имеется небольшой промежуток времени, который нас особенно интересует, — подытожил Уоллис.

— Если появятся подозреваемые, мы сможем проверить их алиби, — сказала Пайн. — И не только на время убийства, но и на тот момент, когда тело сюда принесли.

— В город каждый год приезжает огромное количество туристов, — сказал Уоллис, — чтобы посмотреть на тюрьму и артефакты Гражданской войны. Даже мы с женой. Один из наших предков здесь погиб.

— Союз или Конфедерация? — спросила Пайн.

— Союз. Я сам из Нью-Йорка. Пошел в армию, проходил подготовку в Форт-Беннинге. Погода там заметно лучше. После отставки стал работать в полиции.

— Ну, я не уверена, что убийца приезжий.

Уоллис рассеянно кивнул.

— Итак, удушение, тело расположено специальным образом, возможно, кто-то местный, неплохо знакомый с городом.

— Когда здесь произошло последнее необычное убийство? — спросила Пайн.

Уоллис закрыл блокнот, убрал его, обогнул экран, приподнял ленту и отошел от тела. Пайн и Блюм последовали за ним. Он достал из кармана пачку сигарет и закурил.

— Не хотел загрязнять место преступления, — пояснил он, затягиваясь. — У нас было похищение около тридцати лет назад, но ни одного убийства, во всяком случае, о котором известно официально. — Он бросил на Пайн внимательный взгляд.

Она понимающе на него посмотрела.

— Я думаю, вы узнали мою фамилию, когда я представилась, вы изучали мои документы дольше, чем обычно, — сказала она.

— Я начал работать в Бюро, как только уволился из армии. Я не имел отношения к расследованию похищения вашей сестры, но читал о нем — ведь оно так и осталось нераскрытым. Впрочем, имелась еще одна причина.

— Дэниел Джеймс Тор действовал в то время на этой территории? — спросила Пайн.

Уоллис кивнул и выпустил из ноздрей две одинаковые струи дыма.

— Среди прочего. — Он посмотрел на сигарету. — Пытался бросить, наверное, сотню раз. Может быть, стоит перейти на электронные, пока не получил сердечный приступ или удар.

— В электронных сигаретах также содержится никотин, — заметила Блюм. — И мой собственный опыт показывает, что так только труднее. А это нелегко само по себе, — добавила она с сочувствием.

— Значит, больше никаких убийств здесь не было, — вмешалась Пайн. — За все тридцать лет?

— Были, конечно. — Уоллис пожал плечами. — Но вы спрашивали о чем-то необычном. Здесь, как