возникло желание сразу во всём признаться: и в разговоре с Мироном, и в своих сомнениях, и о прибытии на Сомниатор Рэдрика и Васи, и о встрече с советником, о его словах про опасность, о подслушаном разговоре священника и казначея. Но что-то меня удерживало...

Шарлотта никогда не разговаривала с вещами, для этого у неё всегда были мы. И последнее местоимение возникало в её репликах слишком часто.

— Шарик, я постоянно думаю о родителях, — начала я, глядя в глубину бездны, полной звёзд. — Мысли о них не дают мне покоя...

— Ну? — Шарлотта скрестила руки на груди. — И что же это всё значит? Я не понимаю, куда ты клонишь, Лук.

— Не известно ли тебе о них больше, чем мне? — я встала и в свою очередь тоже скрестила руки.

Шарлотта задумалась. Я никогда не говорила с ней о моих родителях, хотя они дружили с Шарлоттой и между ними были самые тёплые отношения. Просто мне казалось, что расспрашивать о тех, кто давно не даёт о себе знать, как-то некорректно, нетактично... Я боялась расстроить... остальных. Потому что мне казалось, что я и так для них обуза, а тут ещё нагонять волны тоски. О прошлом родителей я старалась узнавать самостоятельно. Но всё же этого было очень мало.

— Твои родители отправились с Земли на Сомниатор вместе с экспедицией, в которую входило четыре человека, не считая работника станции и экипажа корабля, — каким-то чужим для неё, ледяным голосом произнесла Шарлотта. — Их высадили вблизи экватора, в месте, которое парень именуют Шоколокостом — дикие гористые земли, там живут в основном монахи-отшельники, только они не парены, а другой национальности, поэтому парены считают, что там ад...

— Тёмное царство?

— Именно. Там очень удобно обустраивать убежище, там хороший воздух... И хорошо видно небо. Вообще место во всех отношениях замечательное, просто идеально чтобы прийти из ниоткуда и чтобы тебя никто не беспокоил. Ведь изначально нас не было плана вступать в контакт с местными людьми. Мы тогда называли гуманоидами потому что думали, что это всё ещё не совсем люди, несмотря на сходство ДНК, да и внешнее сходство... Просто как-то странно, что люди — и на другой планете. Ты же ведь знаешь как мы узнавали о языках и быте Сомниатора поначалу: ловили одиноких людей-отщепенцев, а там, сударь, разговаривай, открывай свою голову нам. Так и узнали языки. Вроде люди — и вроде не люди. Странно...

— Что дальше было с родителями?

— Всё, что дальше, на записи. Но многое всё равно остаётся неясным — не всё попадает в нанокомпьютер. Со слов выжившего после экспедиции мы знаем, что твои родители однажды решили уйти к местным жителям... Ушли — и не вернулись. А Камень сломался ещё до этого.

— А кто это был — выживший? — спросила я, прерывисто дыша.

— Адвена Алиен, — презрительно хмыкнула Шарлотта. — Ты его знаешь. Старый вредина и завистник, возомнивший себя Наполеоном. Он меня не слышит, так что говорю всё что хочу. Я скажу что у него совести вообще нет, он бесчестный и тщеславный. Сколько я его знаю, всегда был нехорошим. Я полагаю, что, будь он отзывчивее, я бы не осталось бы без связи одна. И вообще он старый осёл, вот.

— Адвена ведь и с вашей экспедицией был... Он единственный, кто мог знать всё, но он ничего не говорит. Он словно презирает остальных учёных. И почему его не выгнали?

— Будем честными — знания у него огромные. Он смастерит тебе любую вещь и синтезирует вещество, которое нужно. Жаль, его записи никто не может понять. Негодяй, но полезный. Сама понимаешь, после Великого Сокращения...

— Не говори... Не говори об этом, — тихо промолвила я.

— Точно, это запретная для нас обеих тема, — спохватилась Шарлотта. — В общем, всё, что мы могли бы узнать о дальнейшей судьбе твоих родителей, мы бы узнали из уст либо их самих...

— Либо Адвены, да?

— Да, — сказала Шарлотта и почему-то отвернулась. Нет, что-то она мне не договаривает. Но мы ведь столько не виделись! Неужели она не доверяет мне? Неужели она и вправду считает, что...

— Тебе, наверное, пора возвращаться, — вдруг сказала Шарлотта.

— Возвращаться? Куда? — удивилась я.

— На бал, к своим. Наше слишком долгое отсутствие может быть заметно.

— Мне Аринаш говорила, что здесь всем всё равно, — промямлила я. Мне не хотелось уходить на бал, мне хотелось говорить с Шарлоттой ещё, но та была неумолима.

— Твоя подруга ещё мало знает людей, так же как и ты. Мы танцевали вместе, мы куда-то ушли вместе. Это о многом говорит, так что лучше нам вернуться.

— Лучше вообще не возвращаться тогда, — проворчала я.

— Лучше вернуться, — мягко сказала Шарлотта, беря меня за руку.

— Не пойду! — я решила стоять до конца.

— Лукреция, деточка, послушай старую тётю, не упрямься, — Шарлотта развернула меня к круглому окошку, ведущему в лабораторию.

— Когда мы сможем ещё увидеться? — поспешила спросить я.

— Боюсь, что не скоро, — быстро ответила Шарлотта.

Мне показалось... Нет, я была уверена, что она хочет намеренно от меня избавиться.

— А через три дня прибудут Рэдрик и Вася! — выкрикнула я.

— Вася? — Шарлотта перестала толкать меня в спину и застыла. — Неужели я увижу и их? Это судьба, не иначе...

— Конечно, но только вместе со мной! — хитро сказала я, разворачиваясь к Шарлотте лицом.

— Ладно, уговорила, ровно через неделю... я имею ввиду земную неделю... Одним словом, в это время я буду в Дьяшутке. У тебя есть план замка, не заблудишься. Постарайтесь туда попасть, и я вас в любом случае найду. А теперь всё, пора на выход.

Небо исчезло.

Лаборатория снова была закрыта.

Тёмный лабиринт коридоров в полной тишине.

Я очутилась в толпе гостей. Это случилось внезапно. Кажется, потайная дверь была за шторой. Шарлотты больше не было рядом. Впереди замаячили фигурки Аринаш и Фока. Не медля ни секунды, я устремилась к ним.

— О, Шейз, где ты пропадал? Как ты? Что случилось? Всё в порядке? Произошло что-то значительное? — эти милые, дорогие мне инопланетяне засыпали меня кучей вопросов.

— Ничего особенного, — равнодушно ответила я.

— Я видела, как графиня увела тебя куда-то, — карие глаза Аринаш