Разумеется, подобные страсти не могли оставить меня равнодушным. Пока Родослава «получала в зубы», а Федора не то вышвыривало, не то убивало, я со всей доступной мне скоростью сплетал защитные чары. Один за другим вокруг меня формировались мощнейшие защитные чары, хотя было очевидно — здесь и сейчас я вряд-ли устою против такой силы. И не потому, что был слаб или враг был слишком силен — причина была совсем иной…

Федор Шуйский не сумел оказать никакого сопротивления по очень простой причине — здесь и сейчас Леонид был князем Шуйским. Он воздействовал на своего Старейшину через магию Крови, напрямую взывая к их общности и через неё отдавая свой приказ. Если с Родославой пришлось прибегнуть к борьбе через Силу Души, которой я бы сумел если не дать отпор, то хотя бы оказать сопротивление, то с Федором все было проще — сама его магия отказала ему повиноваться, ибо его князь не велел. Грубое, но в общих чертах верное объяснение…

В чем была проблема, скажите вы? Ведь я-то не Шуйский, а Николаев-Шуйский — из Рода меня изгнали… Да вот только, как в свое время, перед вручением артефактов для битвы под Кенигсбергом объяснял мне Федор, меня изгнали скорее формально и юридически, но не по древним обычаям — и сейчас я, холодея, осознавал, что здесь, рядом с Родовым Алтарем, власть Леонида надо мной почти абсолютна…

— Не абсолютна, — раздался в моем разуме голос Рогарда. — Пока я тут — полной власти над твоей сутью ему не видать. Но ты бы не расслаблялся — даже без этого у тебя мало шансов выстоять в случае обострения обстановки.

Ну хоть что-то…

Леонид внезапно закашлялся — тяжело, надрывно, с хрипами. Согнувшись пополам, он у меня на глазах выхаркивал кровь, не в силах удержаться. И при этом я абсолютно не ощущал ни единого признака какой-либо серьезной болезни, истощения или перенапряжения — да, выглядел родич неважно, но аура у него была вполне себе здорового чародея. Ну разве что малость усталого, не более.

— Тяжко, с-сука, — прохрипел он выпрямившись. И, с кривой усмешкой оглядев десятки барьеров, за которыми я укрылся, бросил. — Можешь расслабиться племянник — с моей стороны тебе ничего не грозит.

— С твоей стороны? — уцепился я за оговорку. — А с чьей грозит? Уж не со стороны ли Федора?

— Врать не буду — не уверен, — пожал он плечами, неспешно зашагав вперед. — Не мог бы ты убрать свои барьеры? Мне бы хотелось поближе к Алтарю подойти — лишь рядом с ним я чувствую себя нормально.

Ну… С одной стороны — странно это все, конечно. Но с другой — если меж нами вспыхнет бой — эти защитные чары лишь подстраховка. Основной упор я сделал на чарах Крови, сплетенных, пока он кашлял — прочие же, внешние слои защиты, служили больше страховкой на тот случай, если в ход пойдет и обычная магия. От тончайших воздействий на уровне воздействия близкородственных кровных связей эти слои магии никак не защитят… Так что я развеял все чары меж нами — кроме той части, что зиждилась на магии Крови. Красные Молнии, со всеми усилениями от прочих моих Молний, все также курсировали по моей крови…

Дядя спокойно прошел мимо, шагая к Алтарю, и я двинулся за ним. Подойдя к ступеням, он действительно просто поднялся по ним и протянул к пламени ладони. Языки огня, как мне показалось, с некоторой жалостью коснулись его кожи, и ему явственно стало лучше.

Я остановился рядом с ним, ощущая жар пламени. Для меня оно было не то, чтобы чуждым… Но я чувствовал себя, как некий блудный сын, явившийся домой без раскаяния и игнорируя обычая. Пламя чуяло во мне родича… Но было не в восторге от меня, прямо скажем. И отчего-то я чувствовал себя немного неуютно от этого неодобрения.

— Времени у меня, к сожалению, не слишком много, — заговорил он. — Но и сказать мне так, чтобы многое нужно, так что это ничего… Знаешь, ты совсем не похож на своего отца, на Колю. Скажи, как много ты помнишь о нем?

— Странная тема для разговора, — удивился я. — При чем тут мой отец, дядя? Об этом можно было бы поговорить и в другой раз. Сейчас действительно…

— Другого раза уже не будет, — перебил он меня.

Это заставило меня напрячься ещё сильнее, но отступать все равно было некуда. Что ж… Если он решил меня прикончить, то остается только одно.

Я потихоньку начал готовиться ударить своими третьими Сверхчарами — не по нему, ибо не уверен, во что подобное может вылиться. И не по Алтарю, конечно же — при всем желании уничтожить столь мощный артефакт у меня не хватило бы сил. Не с одного удара, не с бухты-барахты точно. А если бы и удалось — Творец-Всесоздатель знает, во что подобное выльется. А ну как рванет? Тогда от меня даже праха не останется.

А вот как следует бахнуть в потолок Черным Змеем, попытавшись пробить себе путь наверх — совсем другое дело. Глядишь, что и выгорит… Но пока не будем спешить с действиями, ведущими к необратимым последствиям. Вдруг я что-то неправильно понимаю?

— Не так уж много, на самом-то деле, — ответил я. — Все же он был Главой Великого Рода, одним из самых влиятельных людей Империи. Он был слишком занят, чтобы уделять мне слишком много времени… Но из того, что я помню — он был добр ко мне, любил семью и пользовался уважением окружающих. Настоящим, неподдельным уважением.

Ну не мог я удержаться от того, чтобы уколоть Леонида.

— Я не об этом, Аристарх, — не оборачиваясь, вздохнул князь. — Ты ведь реинкарнатор. Причем успешно сумевший скрыть этот факт от нас. Кстати сказать — зачем ты таился? Почему скрывал наличие магического дара? О своем реинкарнаторстве почему помалкивал я ещё могу понять, но уж факт наличия у тебя дара к магии таить было по меньшей мере глупо.

Во мне прежнем этот спокойный тон и сам вопрос всколыхнули бы бурю ярости. Но с полноценным возвращением памяти и сил ко мне вернулось, пусть и не в полной мере, спокойствие человека, прожившего долгую жизнь и повидавшего всякое… Хотя вернулось, как я и сказал, не до конца — раздражение в груди все же полыхнуло.

— С начала у