немалое значение для срока выполнения задания имело бы расстояние. А вот между шестьсот восьмой и шестьсот тринадцатой комнатой было лишь с десяток метров. Прекрасный факт. Он дал мне надежду на то, что очередные пять очков опыта уже почти что у меня в кармане.

При чётком выполнении Василием моих инструкций «Первый секс Василия Мичурина» принесёт дивиденды уже в этом месяце. Если не возникнут непредвиденные обстоятельства (тогда — чуть позже). А вот задание написать книгу виделось мне настоящей эпопеей. Несложным, но небыстрым занятием. Я уже решил, что от этого опыта тоже не откажусь. Сам себе пояснил, что схалтурить не получится. Это Зайцева ничего бы не заподозрила, если бы я предъявил ей пересказ первой части саги о Гарри Поттере, «Голодные игры» или те же «Сумерки». Но я почти не сомневался: с игрой такой финт не прокатит.

Поэтому я чётко решил: никаких фанфиков не будет. Обойдусь без воровства чужих сюжетов и персонажей. Фантазия у меня есть — справлюсь. Игра не подкопается: рисковать потерей уже полученного и уже обещанного мне опыта я не намеревался. Прикинул, что книгу я обязательно напишу. Уложусь в отведённые мне на этот процесс полгода. На шедевр не замахнусь — разочарую Нобелевский комитет. Бестселлер на выходе возможно и не получу. Но на коммерческий успех я и не рассчитывал. Пять очков опыта — таков был мой гонорар. Он обещал, что в перспективе я обрету то, что за деньги не купишь: новую игровую способность.

К метро после учёбы я снова отправился вместе с Зайцевой и Плотниковой. Голова уже гудела и побаливала от мыслей, никак не связанных с получением инженерского диплома — даже несмотря на активированное утром «Второе дыхание». Я сам не заметил, как при поедании хот-дога снова провёл рекламную компанию Василия Мичурина, ориентированную прежде всего на Оксану Плотникову. Снова взглянул на Зайцеву — в очередной раз за сегодняшний день поймал себя на мысли, что Наташа будто бы изменилась. Я снова осмотрел Зайцеву с ног до головы: всё та же причёска, обычный макияж, простенькая одежда.

Над Наташиной головой в направлении входа в метрополитен промчался нахальный голубь — лишь поэтому я взглянул на давным-давно ставшую для меня привычной золотистую надпись.

Я сразу же опустил взгляд… но тут же вскинул его снова.

Снова прочёл: «Наталья Андреевна Зайцева, 18 лет».

Тут же показалась и вторая строка: «Текущий статус: студентка».

Я удивлённо приподнял брови и произнёс:

— Вот это номер!

Глава 7

Погода сегодня в Москве была прекрасная: ярко светило солнце, по небу лениво проползали похожие на овец облака. Около входа в метро толпились люди: в основном, студенты. Они словно устроили тут место для свиданий. Или же студенты продолжили общение перед тем, как разойтись в разных направлениях. Были и те, кто подобно нам уплетал хот-доги с пахучими куриными сосисками. Я посмотрел на Лицо Зайцевой. Заметил пятна горчицы на Наташиных губах. Линзы Наташиных очков блеснули — отразили солнечный свет. Я увидел в них и своё отражение — сам себе показался удивлённым и недовольным.

Зайцева прожевала и спросила:

— Максим, что случилось?

Я усмехнулся и снова осмотрел Зайцеву с ног до головы. Чёрные туфли, стройные ноги, короткая юбка, бежевая блуза, тонкая шея, вишнёвого цвета помада на губах (и горчица), чуть сощуренные глаза. Я взглянул на застывшую у Наташи над головой игровую надпись и вновь убедился, что зрение меня не обмануло. Нахмурил брови и воскресил в памяти содержимое своего бумажника. Порадовался, что сэкономил сегодня на походе в столовую во время перерыва между лекциями. Сам себе заявил, что поход на разгрузку вагона сегодня вечером необходим, как никогда раньше — иначе завра я привычный хот-дог не увижу.

— Максим, что стряслось? — спросила Ксюша.

Она стояла по левую руку от Зайцевой, доедала лежавшие на куске булки остатки сосиски.

Я вскинул руки и сказал:

— Так, девчонки. Никуда не уходите. Стойте на этом месте. Ладно? Я скоро вернусь.

Наташа и Оксана кивнули.

— Ладно, — хором ответили они.

Зайцева пальцем поправила очки и слизнула с губ горчицу.

— Максим, а ты куда? — спросила Плотникова.

Она сунула за щёку булку и стряхнула на землю прилипшие к её пальцам крошки.

— Дело есть, — сообщил я. — Ждите здесь.

Я сошел с места и решительно зашагал в сторону ларьков. Прошёл мимо будки с надписью «Чистка обуви», мимо киоска с устаревшим (даже в нынешнем тысяча девятьсот девяносто пятом году) названием «Союзпечать». Мазнул взглядом по украшенным сигаретными пачками и пивными бутылками витринам. Цветочный ларёк окружали вазоны с букетами, около которых в задумчивости застыли двое мужчин. Я стал третьим. Посмотрел на герберы и на хризантемы. Пробежался взглядом по гвоздикам и по лилиям. За стеклом витрины всё же нашёл то, что искал: яркие бутоны роз. Озадаченно хмыкнул. Стоявшие рядом со мной мужчины вздохнули.

— Нехило так, — пробормотал я. — Двенадцать тысяч за одну розу. Это получается…

Я нахмурился и сам у себя спросил:

— … Я разгружаю целых пять часов вагон за букет из восьми жалких роз?

— Да уж, — хором произнесли мои товарищи по несчастью, переступили с ноги на ногу.

Я нащупал в кармане тощий бумажник. На всякий случай заглянул в него и убедился: неучтённая купюра там не завалялась (даже мелкая). Поэтому скорректировал свои намерения под нынешние цены и под свои теперешние возможности.

Передал курившей сигарету продавщице двенадцать рублей и потребовал:

— Мне вон ту, красную.

Ткнул пальцем в стекло.

Продавщица (крашенная брюнетка) явно почувствовала моё настроение: упаковать цветок в целлофан не предложила.

Я сжал между пальцами влажный стебель — заметил обращённые на меня печальные взгляды выбиравших цветы мужчин.

— Суровые времена требуют суровый решений, — сказал я. — Главное — не подарок. Главное — это внимание. И вовремя вспомнить про нужную дату. Одной розы вполне достаточно.

Мысленно добавил: «Ещё на батон деньги останутся».

Я отсалютовал мужчинам цветком.

Мужчины переглянулись, решительно нахмурили брови и шагнули к продавщице. Я повернулся к ним спиной и с видом победителя зашагал к тележке с хот-догами и к топтавшимся рядом с нею на одном месте первокурсницам.

— Мне такую же розу, как у того парня, — услышал я хриплый мужской голос.

Ухмыльнулся и подумал о том, что моя бережливость оказалась заразительна.

Розу я протянул уже дожевавшей свой хот-дог Зайцевой. Наташа приняла цветок, растерянно моргнула. Улыбнулась стоявшая справа