шанс. Это могло бы стать выходом. Что если поехать туда? Попроситься к бабе Дусе с ночевкой на одну ночь? Или пойти к отцу Серафиму? Не выгонят же они нас! Кто-нибудь да поможет.

Решение было таким простым, что я неожиданно расслабился и почти успокоился. Пусть Ирка достроит свой замок, а потом я ее уговорю. Соблазню котом, коровой, домашним молоком, чертом лысым, чем угодно… Лишь бы уехать из этого проклятого городка.

Время летело незаметно. О развалинах мы больше не говорили. Иркин замок обзавелся главной башней-донжоном. Сестренка пробежалась по берегу набрала осколки ракушек, мелкую гальку, нашла несколько кусочков окатанного стекла и сейчас выкладывала по периметру башни площадку.

Я построил вокруг четыре башенки поменьше, соединил их между собой крепостной стеной. Со стороны моря к стене приделал смотровую площадку, больше похожую на балкон. И усмехнулся: «Какая же принцесса без балкона?» А Ирка сейчас воображала себя принцессой.

Потом ей захотелось маяк… И снова пришлось носить воду.

* * *

Время пролетело незаметно. Соседи уже ушли. Замок подсох на солнце и принялся осыпаться тоненькими струйками. Ирка отковыряла с площадки стеклышки, опустила в сумку, решила забрать с собой. Я не стал возражать. Настроение у нее было благодушное, расслабленное. Самое время действовать.

— Ир, — начал я осторожно, — а хочешь, съездим в гости?

Она вытаращилась на меня удивленно. Пока еще молча. Это обнадеживало. И я продолжил:

— Я здесь познакомился с одной бабушкой. Она живет в деревне, совсем недалеко. У нее кот большой и корова. Звала нас в гости. Поедем?

Ирка склонила голову на бок и снова стала похожа на мать.

— Не поеду, — отрезала она.

Я растерялся.

— Почему?

В ответ прилетело:

— Зачем?

Снова «зачем»! Черт бы ее побрал с этим вопросом! Вот что на него ответить?

— Там здорово, — сказал я и принялся перечислять, сочиняя на ходу, — там речка, колодец, там…

— А если мама приедет? — Ирка не отводила от меня глаз.

— Причем здесь мама?

Ирка глянула на меня, как на несмышленыша. Я и чувствовал себя полным идиотом.

— Ты что? Совсем? — Загорелый палец наглядно покрутил возле виска. — Она приедет, а нас нет. Она же испугается!

С этим сложно было спорить. Но аргумент у меня нашелся:

— Так мы же вернемся. Мы ненадолго. Съездим и обратно.

Ирка даже не раздумывала:

— Не поеду!

Я не выдержал:

— Ну, почему?

Она улыбнулась. Улыбка эта мне совершенно не понравилась. Маленькие девочки ТАК улыбаться не умеют.

— Не хочу! — сказала она почти по слогам. — И вообще, я хочу домой! Я есть хочу!

Я достал из сумки бутерброды и подсунул ей.

— На, ешь!

Ирка сморщилась, отпихнула мою руку. Кусок сыра свалился с хлеба и шлепнулся на песок. Она отпулила его ладонью и повторила с вызовом:

— Не хочу!

Потом встала, отряхнулась от песка и напялила платье прямо поверх сухого купальника.

— Я хочу домой! Это понятно?

«Хочу», «Не хочу», вот заладила! Я поднялся и тоже оделся. Потом, пока Ирка не успела ничего сообразить схватил ее за руку и потащил в сторону порта, приговаривая на ходу:

— Почему ты такая упрямая? Мама оставила меня за старшего. Велела смотреть за тобой. Почему ты не слушаешься?

— Потому что ты дурак! — выпалила она. — Потому что я хочу домой!

Дальше я спорить не стал. Ирка упиралась, как коза. И мне приходилось ее едва ли не волочь. Это было сложно. Тогда я обхватил ее за пояс, закинул на плечо и понес, радуясь про себя, что рядом никого нет.

Ирка не сдалась. Сначала она принялась молча колотить меня кулачками по спине. А, когда это не помогло, завизжала. Громко, отчаянно, с чувством. Где только в этом тельце раньше скрывалась такая мощь? Меня оглушило, и я поставил ее на ноги, только перехватил руку, чтобы не вздумала сбежать.

Визжать она не перестала. Наоборот, только поддала мощи.

Из-за спины донеслось:

— Эй, парень, ты что такое задумал! А ну, оставь девочку в покое!

Я выпустил Иркину руку. Она отпрянула и показала мне язык. А потом выкрикнула:

— Совсем спятил?

Я обернулся. К нам бежало трое мужчин. Были они уже совсем рядом. Откуда только взялись? Пришлось спешно оправдываться:

— Это моя сестра. Я ее с пляжа пытаюсь увести. Ир, подтверди!

Ирка молчала. В глазах ее мелькнуло злорадство. Мелькнуло и угасло. Но этот миг успел меня напугать.

— Не поеду! — проговорила она одними губами, без звука.

Ко мне уже подскочили. Хотя я и не пытался сбежать, схватили с двух сторон за руки, скрутили. Настроены они были серьезно. Я представил себе, как бы сам вел себя в подобной ситуации… И окончательно скис. Если сейчас Ирка не заговорит, то меня отведут в милицию, а она пойдет домой одна. Благо ключ лежит под ковриком.

Ирка молчала. Смотрела на меня исподлобья и ждала.

— Девочка, — не выдержал один из мужчин, — ты его знаешь? Этот твой брат?

Она молчала…

— Ир! — я буквально взмолился. — Ты чего молчишь?

— А ты чего меня тащил? — Внезапно ответила она.

Мужики переглянулись. Их хватка слегка ослабла.

— Так он тебе брат?

Ирка кивнула.

Меня отпустили. Хлопнули по плечу, сказали наставительно:

— Вот что, брат. Ты бы хоть попытался найти с девочкой общий язык. А то так в милицию, не ровен час, загремишь. Она у тебя вон какая продуманная.

— Попытаюсь, — пообещал я.

На душе стало совсем тоскливо. Я четко осознал, что из квартиры Ирка добровольно не уйдет. Последняя надежда оставалась на дядю Толю. Если он, конечно, сегодня вернется. Если нет, придется встречать весь этот ужас лицом к лицу и бороться цыганскими методами. Другого способа я попросту не знал.

Как там сказала Лачи? У меня все получится, если не струшу и не отступлю? Так вот, я не отступлю, даже если струшу. Обратной дороги у меня нет. И третьей попытки мне не дадут.

* * *

Половину дороги Ирка шла первая и молчала. Я тоже не спешил с ней вести беседы. Я теперь вообще не был уверен, Ирка ли это. Точнее не так. Я не был уверен, кто говорит со мной: моя сестренка или то, что управляет ее разумом извне. Я все никак не мог выбросить из головы торжествующий блеск в таких родных и любимых глазах.

Не хотелось верить и в то, что бороться придется не только с чужеродным злом, но и с собственной сестрой. Хотя, по всему выходило, что будет именно так.

Потом Ирка вдруг словно оттаяла, словно то, что что отравляло ее разум, исчезло. Она придвинулась ко мне,