Папаша Рафаэль терпеливо ожидал своей очереди.

— Будем пить виски или бренди? — повторил он настойчиво.

Мы уселись за стол, и на душе стало как-то спокойно. Розалина пела, аккомпанируя на гитаре. Со слезой в глазах слушала ее бабушка. Требовательно смотрела на дочь Кончита. Нетерпеливо ожидал возможности поговорить папаша Рафаэль. И он дождался.

Когда Розалина отложила в сторону гитару, папаша Рафаэль вдруг спросил нас:

— Как вы относитесь к англичанам?

— Так же, как и ко всем людям на земле.

— А я их не люблю, — сказал решительно папаша Рафаэль.

— Почему именно англичан?

— Впрочем, все они одинаковы… Но англичан я не люблю особенно. У меня для этого есть все основания… Сейчас я на пенсии… Но когда-то был государственным деятелем, заместителем министра труда… Я летал в Лондон с дипломатическим паспортом. В Лондонском аэропорту служащий придрался ко мне. Ему показалось, что мой чемоданчик весил больше, чем следовало бы по норме. Он потребовал, чтобы я поставил его на весы. Я показал ему дипломатический паспорт… Я летел на межгосударственную встречу. Но я желтый… Принадлежу к желтой расе, ему было плевать на мой дипломатический ранг. Я бросил чемодан на весы. Бросил чемодан, а сам пошел жаловаться на этого негодяя. Старший чиновник разобрался и сделал этому негодяю внушение… Потом этот негодяй нес мой чемодан до такси и все время извинялся… Но я этого не мог забыть… Потом на встрече мы вырабатывали один проект… В комиссию вошли представители Японии, Малайзии и Филиппин… Должен был войти еще англичанин… Не знаю почему, но он отказался… Я смотрел на него и думал, что отказался он потому, что мы желтые… С тех пор я не могу терпеть этих англичан… Они слишком долго правили миром и обнаглели. — Папаша Рафаэль налил себе виски.

— Довольно, папа, — решительно сказала Кончита.

…Как-то особенно жадно мы всматривались в ночные улицы Манилы. Неожиданно гостеприимно открылись нам Филиппины с их лихорадочной, полной противоречий жизнью. Еще десять дней назад мы почти ничего не знали, не ведали об этом удивительном уголке нашей планеты, а теперь он уже стал по-своему знакомым; здесь мы встретили людей, жадно ищущих выхода из того трудного положения, в каком оказались Филиппины.

…Утром к нам приезжали прощаться Гилопес Кабайо со своей красивой сестрой, падре Сальвадор, сеньор Рио, Леонидас с Милой. Амаду Юзон вручил нам на память еще какие-то памятные грамоты и медали и высказал желание участвовать в движении солидарности писателей Азии и Африки.

Снова шел дождь, когда мы, сопровождаемые немного грустными Кармен и Кончитой, отправились на аэродром.

Уже у трапа самолета в последний раз мы дали интервью журналисту одной из манильских газет, в котором пожелали филиппинцам успехов в их борьбе за национальную независимость и свободу. Теперь в самолете мы получили возможность спокойно перелистать страницы манильских газет, щедро публиковавших информацию о нашем пребывании на Филиппинах, и ответы на различные вопросы, которые нам задавались местными журналистами. Надо отдать должное манильской прессе: она воспроизводила наши ответы без особой собственной фантазии.

«Мы убеждены, что призвание поэтов заключается, в том, чтобы способствовать укреплению мира. Мы не думаем, чтобы во всей истории мировой поэзии можно было бы найти поэта, воспевавшего ненависть и войну и чтобы этот поэт пользовался любовью народов. Эти вещи несовместимы. Поэты сближают народы» («Манила кроникл»).

«Мы считаем Филиппины страной удивительной красоты, населенной дружественным и гостеприимным народом. Мы с удовольствием будем рассказывать устно и письменно об этой стране, чтобы о филиппинцах узнали наши советские люди» («Манила таймс»).

«За пределами Советского Союза люди считают, что все мы, советские писатели, пишем по-русски. Но это не так. В Советском Союзе живут национальности, литературы которых выходят на восьмидесяти языках. Из трех поэтов нашей группы только один пишет по-русски» («Манила кроникл»).

«Мы призываем к здравому смыслу, рассудку, к дружбе, и ни к чему больше. Мы должны сказать, что отношение нашего народа к народам Китая всегда было и будет дружественным. Мы верим, что чувство дружбы и здравый смысл победят».

Нет, у нас не было никаких претензий к манильской прессе в те дни, когда мы были на Филиппинах.

Еще в самолете мы познакомились с врученным нам типографским изданием «Доклада председателя парламентской комиссии по иностранным делам и руководителя специального комитета Мануэля С. Энварга по пересмотру национальной политики Филиппин в отношении коммунистических стран», опубликованным в Маниле в 1968 году.

В этом докладе комиссия Энварга считала необходимым «пересмотреть внешнюю политику Филиппинской Республики в отношении стран социалистического лагеря, имея при этом прежде всего в виду необходимость выяснить целесообразность налаживания экономических и культурных отношений с этими странами».

Авторы доклада писали, что «им мешало то прискорбное обстоятельство, что ни система образования, существующая на Филиппинах, ни массовые средства информации не давали правильной, объективной и познавательной картины того, что собой представляют страны социалистического лагеря».

Ссылаясь на беседы с индийскими торговыми представителями, авторы сообщали, что «пример торговых отношений, существующих между Индией и Советским Союзом, заслуживает подробного рассмотрения, так как исследовательская группа обнаружила, что они представляют собой типичный пример того, как обращаются европейские социалистические страны со странами, испытывающими острые затруднения в развитии своей национальной экономики. Когда филиппинская исследовательская группа находилась в Индии и была занята выполнением необходимых формальностей получения виз для поездки в социалистические страны, члены группы благодаря содействию официальных представителей Индийского правительства и профессиональных индийских экономистов имели возможность изучить третье торговое соглашение, действовавшее между Индией и Советским Союзом.

Это торговое соглашение заключено сроком на четыре года (1964—1968). По истечении срока действия или к моменту его возобновления, общая сумма торгового оборота должна составить 400 миллионов рублей, что, грубо говоря, равно 1 600 000 000 филиппинских песо. Индийские представители объяснили нам, что этот торговый оборот вдвое превышает тот, что был установлен между двумя странами в 1962 году.

Индийский чиновник объяснил нам, что торговые отношения между Индией и Советским Союзом основываются на «твердых принципах взаимной выгоды и равенства обеих договаривающихся сторон». Внимание членов исследовательской группы было обращено на то, что подробный анализ индо-советского торгового соглашения выявляет стремление обеспечить поставку Индии таких товаров советского производства, которые бы содействовали экономическому развитию Индии, и что только товары, в которых Индия нуждается, для этих целей ей и поставляются. Индийский чиновник без обиняков заявил, что индо-советскому торговому соглашению абсолютно чужд демпинговый характер торговли с капиталистическими странами, которые, имея огромные избытки некоторых товаров, обычно включают их в торговое соглашение с развивающимися странами.