— А какой коварный у меня, оказывается, муж! — страх начал трансформироваться в азарт.

Двери разъехались. Мы вошли не в кабинет, нет. Скорее в комнату ожидания. Огромное помещение с панорамным остеклением, открывавшим вид цветущий сквер. В центре комнаты — стол из чёрного дерева и пять кресел, похожих на троны. Ничего лишнего. Ни единой бумажки, ни одного экрана.

За столом, боком к нам сидел он — Энор Новски. Кхарец бросил мимолетный взгляд на нас, потом закашлялся и поднялся.

Новски не был высоким в отличие от моих Сара и Ильхома. Новски был… грациозным. Широкие плечи, мощная грудная клетка под идеально сидящим тёмно-серым костюмом. Никаких украшений. Лицо — некрасивое в классическом понимании, но запоминающееся. Тёмные, почти чёрные волосы, коротко стриженные. Резкая линия бровей, прямой нос, тонкий, плотно сжатый рот. И глаза… насыщенно зеленого цвета. Они не бегали, не изучали — они сканировали.

Но самое интересное — его феерии. Они не плясали хаотичными узорами, как у других. От висков вниз по скулам шли две чёткие, тёмно-изумрудные линии, пульсирующие ровным светом. При виде нас их ритм участился. Всего на долю секунды, но я поймала это.

— Добрый день, — сказала я первой, нарушив тишину. Мой голос прозвучал чётко, без дрожи.

— Светлых звёзд, господин Новски, — шагнул вперёд Саратеш, и его трансформация была мгновенной. Из моего нежного мужа он стал чистокровным кхарским альфа-самцом: прямая спина, холодный взгляд, голос — сталь.

— Позвольте представить инициатора проекта — мою супругу, Юлию Соколову. Она будет вести презентацию.

Энор Новски не поклонился. Он слегка наклонил голову, его ледяной взгляд припечатал меня к месту. И я словила себя на мысли, что он как кхарец сейчас вероломно нарушает протокол. Смотреть на чужую женщину в упор, насколько я знаю, не принято. Он мне уже нравится!

— Светлых звёзд, — его голос был ниже, чем я ожидала. Не бас, а бархатистый, контролируемый баритон, в каждом звуке которого чувствовалась власть. — Вашей супруге будет… комфортно в таком окружении? Здесь на этажах полно других мужчин и энергополе… — он сделал едва заметную паузу, обводя взглядом пустое пространство.

— Со мной все будет в порядке, господин Новски, — твердо заверила я, рукой поправляя маленьких сканер энергополя — новая разработка Сара и Эрика для сбора данных.

— Что ж, — Энор показал рукой к креслам. Движение было небрежным, как будто он дарил нам своё время, а не выделял его. — Я распоряжусь о напитках. Для госпожи.

— Не стоит. Только вода, — отказалась я, садясь на край кресла. Я не собиралась пить, есть или расслабляться. Я пришла сражаться.

Новски улыбнулся. Это было неожиданно. И от этого — вдвойне опасно. Улыбка не тронула его ледяных глаз, но на щеках прорезались глубокие, почти мальчишеские ямочки. Парадокс. Дьявол с обаянием…

— Я ожидал только вас, господин Алотар, — сказал он, когда беззвучно въехал дроид с тремя кристальными стаканами воды на чёрном подносе.

— Проект — детище моей супруги, — парировал Сар, подавая мне стакан. — И уверен, Юля донесёт его суть лучше меня.

— Хорошо. Тогда не будем терять времени, которое для госпожи здесь может быть утомительным, — Энор произнёс это ровно, но в словах «для госпожи» прозвучала лёгкая, едва уловимая ирония. И снова прямо, без тени протокола, уставился на меня. Глаза в глаза. Вызов, значит?

— Я готова, — встала, отодвигая стакан. И тут же внутренне выругалась. В этой стерильной пустыне не было ни доски, ни экрана, ни знакомого мне флипчарта.

— Одну минуту, — я нервно улыбнулась, развернула папку и… замерла. Прижать листы к груди и показывать, как школьница у доски? Нелепо. Но какой выход?

— У меня есть идея по поводу нового приложения в «Единении». Социальная сеть — «Голос», которая станет мостом между мирами кхарок и кхарцев, где…

И тут Энор Новски встал. Неспешно подошёл ко мне. Не слишком близко, но достаточно, чтобы почувствовать от него приятный запах парфюма. Что-то свежее, холодное. Однако Новски смотрел не на меня, а на мои «каракули».

— Продолжайте, — сказал он просто.

И я начала. Сначала голос дрожал, но с каждым словом я набирала обороты. Я говорила о «Голосе» не как о приложении, а как о философии. О мосте через пропасть одиночества. О цифровой площади, где нет «Дней Встреч», где профиль важнее генетического кода. Я тыкала пальцем в схемы интерфейса, в эскизы кнопок «лайк» и «комментарий».

Энор не перебивал. Он слушал. Время от времени его палец с идеально остриженным ногтем указывал на какой-то элемент. Его вопросы были точными, как хирургические надрезы. Он сбивал меня с толку, заставлял искать ответы на лету, атаковал слабые места логики. Это был не допрос. Это был разбор полётов — жёсткий, беспристрастный… блестящий!

К концу у меня пересохло горло и дрожали руки. Саратеш мгновенно оказался рядом, поднося ко мне стакан.

— Пей, — приказал муж тихо, но так, что не ослушаться. Он поил меня, пока я, как раненый солдат, держала своё знамя-папку. Его взгляд на Новски был красноречив.

— Я понял суть, госпожа Солоков…

— Соколова, — автоматически поправила я. — Или Алотар. Мне не принципиально.

Новски сел, откинувшись в кресло и сцепив пальцы. Его лицо было непроницаемой маской.

— Я не дам ответ сразу. Мне нужно подумать. И ваши наброски, — он кивнул на папку, — они мне тоже нужны.

— Если вы воспользуетесь идеями моей жены без согласия… — голос Саратеша стал тихим и очень-очень опасным.

— Я занимаюсь бизнесом, господин Алотар, а не воровством, — парировал Новски с той же лёгкой, ледяной усталостью. — Мне нужен полный анализ. Риски. Потенциал.

Я передала ему папку. Моё сердце колотилось где-то в районе горла.

— Какова ваша выгода? — спросил вдруг Энор, не глядя на листы. Его зелёные глаза впились в меня. — Помимо этих… возвышенных целей.

Ага, вот и оно, — подумала я.

— Если платформа взлетит, появятся монетизационные возможности. Реклама. Премиум-аккаунты. Аналитика данных. Интеграция с другими сервисами, — я говорила деловито, опуская «козыри» вроде систем знакомств или скрытых рекламных алгоритмов. Не время. — Это не просто сеть. Это — новый рынок. Пустой. Первопроходческий.

— Я видел ваш канал, госпожа… Алотар, — Новски намеренно выбрал фамилию Саратеша, наблюдая за моей реакцией. Я не моргнула. Для меня это было нормально — взять фамилию мужа. Для его мира — вызов.

— Канал — лишь проба пера. Мне нужна не тишина, а диалог. «Голос» может стать не только площадкой, но и инструментом. Очень мощным.

— Я услышал вас, — Энор отвёл взгляд, будто уже мысленно просчитывая что-то. — Ответ через пару дней.

Я встала, выпрямив спину. Пора было наносить последний удар.

— Два дня. Не больше.