Дону в это время создавались органы советской власти. В округах и станицах образовывались временные исполкомы, а не ревкомы, Таким образом, использовались формы власти, наиболее близкие конституционным. В составе исполкомов работали как «назначенцы», приехавшие из других областей, так и местные казаки и крестьяне. Красная армия прошла через Донскую область сравнительно быстро. В освобожденных ею районах уже не горели хутора и станицы и не было ничего похожего на массовый террор весны 1919 года. Правда, и теперь, в начале 1920 года, дело не обошлось без серьезных ошибок, особенно при проведении продразверстки. Так, например, в феврале 1920 года Верхнедонской окружком партии докладывал, что Донской продовольственный комитет неправильно провел продразверстку: еще в октябре начисто вымели хлеб из амбаров бедноты – это оказалось сделать проще, а кулацкий – в ямах – не трогали, забрали и семенное зерно, вывезли в другой округ. С окружкомом не считались, проводили, как говорится в докладе, «вертикальный централизм». «В запутанности разверстки нужно найти виновника, – говорилось в докладе. – В данном случае решается судьба бедноты, той группы казачества, на которую может опираться в дальнейшем Советская власть… Но можем ли мы сейчас рассчитывать на успех работ, когда оказались среди ненавидящей нас среды? Комитет напоминает, что атмосфера, созданная посредством непредусмотрительности, продовольственной близорукости, обещает резкий поворот против Советской власти, могущий вылиться в открытое восстание. Дальнейшая работа возможна только при полной оккупации округа стойкими войсками. Мы признаем централизм, но только не однобокий, как получилось в нашем округе»[627].

С трудом восстанавливалась советская власть и на родине Ф. К. Миронова – в Усть-Медведицком округе, где исполком был создан еще в ноябре 1919 года. Очень мало было людей, способных работать в окружных и станичных учреждениях советской власти. Крайне малочисленны были партийные организации. К 14 января 1920 года в Усть-Медведицком округе было всего 70 членов партии, около 200 кандидатов в члены партии и около 200 членов РКСМ[628].

Основной заботой окружных и станичных органов власти было проведение продразверстки, налаживание агитации, распространение документов Советской власти. В округе начала выходить газета «Красное слово». Представители Усть-Медведицкого казачества приняли участие в проходившем с 29 февраля по 6 марта 1920 года в Москве I Всероссийском съезде трудовых казаков. На повестке дня съезда стояли вопросы о советском строительстве в казачьих областях, о продовольственной политике, об организации народного хозяйства и т. д. В решениях съезда было подчеркнуто, что казачество не является отдельной народностью или нацией, оно составляет неотъемлемую часть русского народа, а казачьи районы – неотъемлемую часть Советской России. Съезд высказался за участие трудовых казаков во всех органах советской власти на общих основаниях со всеми рабочими и крестьянами и призвал казаков крепить союз рабочих и крестьян, сосредоточить все усилия на преодолении хозяйственной разрухи в стране. 1 марта 1920 года с большим докладом на этом съезде выступил Ленин. Он говорил главным образом о международном положении Советской России, об обстановке в стране. В своем докладе он не касался, однако, специфических проблем казачества или казачьих районов, а также недавней истории взаимоотношений советской власти с казачеством. Нарисовав тяжелую картину хозяйственной разрухи в стране, Ленин призвал крестьян и казаков дать рабочим хлебную ссуду, чтобы они смогли восстановить промышленность и наладить производство товаров, необходимых всему населению.

«Война кровавая закончена, – говорил Ленин, – теперь мы ведем войну бескровную против разрухи, против разорения, нищеты и болезней, в которые нас повергла четырехлетняя империалистическая война и двухлетняя гражданская. Вы знаете, что это разорение ужасно. Сейчас на окраинах России, в Сибири, на юге имеются десятки миллионов пудов хлеба, уже собраны и подвезены миллионы пудов, а в Москве мучительный голод. Люди умирают от голода потому, что не могут хлеба подвезти, а не могут подвезти потому, что гражданская война разорила страну до конца, разрушила транспорт, разрушила десятки мостов. Испорчены паровозы, и мы не имеем возможности быстро починить их. Мы с трудом добиваемся теперь помощи от заграницы. Но мы знаем, что теперь есть возможность перейти к полному восстановлению промышленности.

Как нам быть, чтобы восстановить промышленность, когда мы не можем дать за хлеб товары, потому что их нет?

Мы знаем, что когда Советская власть берет хлеб у крестьян по твердой цене, то она вознаграждает их только бумажками. Какая цена этим бумажкам? Это не есть цена за хлеб, а мы можем давать только бумажные деньги. Но мы говорим, что это необходимо, что крестьяне должны давать хлеб в ссуду. И разве хотя бы один сытый крестьянин откажет дать хлеб голодному рабочему, если знает, что этот рабочий, когда подкормится, вернет ему продукты? Ни один честный, сознательный крестьянин не откажется дать хлеб в ссуду. Крестьяне, имеющие излишек хлеба, должны дать хлеб государству за бумажные деньги – это и значит ссуда»[629].

25 марта 1920 года СНК РСФСР принял новый декрет о строительстве советской власти в казачьих областях. Декрет этот еще раз подтвердил освобождение казачества от обязательной военной службы. Тем самым провозглашалась ликвидация казачества как особого военного сословия. Декрет провозгласил также уравнивание казаков в правах со всеми другими гражданами казачьих областей. Вместе с тем в декрете отмечалось, что должен быть сохранен земельный надел (пай) трудовых казаков, что советская власть не посягает на обычаи и быт трудового казачества.

С весны 1920 года в Усть-Медведицкий округ стали возвращаться с берегов Черного моря казаки, служившие ранее в Донской армии. Отпущенные по домам, бывшие военнопленные вели себя по-разному. Значительная часть из них проявляла лояльность к органам советской власти. Однако некоторые из бывших военнопленных шли в леса, создавая небольшие отряды. Так, например, в лесах у слободы Даниловки летом 1920 года имелось до 200 дезертиров и антисоветски настроенных казаков. Борьба с ними велась пока еще силами местной милиции.

В этот период в Донской области была разрешена свободная торговля. Это было важным и правильным решением, так как позволяло крайне слабым еще органам советской власти легче решать проблемы продовольственного снабжения населения. Для казачества создавались стимулы к расширению производства сельскохозяйственной продукции. Однако при существовавшем тогда в стране товарном голоде даже ограниченная свобода торговли создавала и многие трудности, цены на продукты питания росли, и положение беднейших слоев казачества и крестьянства было очень тяжелым. В партийной организации округа, опиравшейся в основном на бедноту, возникло течение, выступавшее за отмену всякой свободы торговли, а также за лишение избирательных прав всех бывших военнопленных, воевавших ранее против Красной армии. Вторая окружная партийная конференция, происходившая в апреле 1920 года, потребовала немедленной отмены свободы торговли в округе. «В области заготовки и отчуждения нормированных продуктов, – говорилось в резолюции этой конференции, – нужно идти неуклонно к осуществлению проддиктатуры. Всякая спекуляция нормировочными продуктами должна быть в корне