он и улыбнулся той самой мальчишеской улыбкой, которую она помнила ещё с детства — только теперь в ней не было озорства, а была тихая, глубокая, мужская нежность.

Она наклонилась и поцеловала его — нежно, благодарно, обещая этим поцелуем всё, что можно обещать человеку, с которым хочешь прожить всю жизнь.

В манеже под одеяльцем заворочался Серёжка, что-то пробормотал во сне и снова затих.

Полина откинулась на плечо Влада, положила руку на живот, где росла новая жизнь, и прошептала:

— Знаешь, а может, когда-нибудь, когда дети вырастут, мы купим тебе другой байк? Вдвоём будем гонять, на пенсии.

— Ты с ума сошла? — рассмеялся Влад. — На пенсии я хочу лежать в гамаке и чтоб ты приносила мне тортики.

— О, это можно, — усмехнулась она. — Это я умею.

Они замолчали, глядя на закат, и в этой тишине было столько нежности, что никакие слова уже были не нужны.