не могла себе позволить — потому что у неё была цель, живая и настоящая, и цель эта не зависела от цвета волос и от того чья корона лежит на голове.

Она подняла взгляд на отражение — твёрже, ровнее.

Внутри больше не металось желание убежать. Только холодная решимость, та которую она знала в себе с детства, та которая поднималась когда становилось по-настоящему трудно и другого выбора не оставалось.

Значит, так тому и быть.

Мысль прозвучала тихо и ровно, как приговор который выносишь себе сам и принимаешь без слёз.

Я приму эту судьбу. И дойду до конца.

Зеркало дрогнуло снова, тёмное отражение исчезло, и перед ней снова стояла нынешняя Мириэль — со светлыми волосами, в белом платье, с короной императрицы на голове.

Только взгляд изменился.

Теперь в нём была сила — не та которую дают корона и власть и чужое имя, а та которая приходит изнутри, когда фэйри наконец перестаёт бороться с судьбой и начинает её использовать.

Глава 9

Стоило Мириэль покинуть комнату с зеркалом, как она почти сразу увидела его.

Аро стоял в коридоре — будто ждал, будто знал что она выйдет именно сейчас, именно здесь, — и высокие окна заливали галерею мягким утренним светом, золотистые лучи скользили по белому мрамору и по серебряным узорам на стенах и путались в его длинных каштановых волосах.

Увидев её, он слегка улыбнулся и склонил голову.

— Доброе утро, Ваше Величество. — Пауза, короткая, почти неловкая. — Меня назначили вашим личным охранником. Если вам понадобится помощь или совет, обращайтесь ко мне в любое время.

Мириэль молча кивнула.

Они пошли рядом по дворцовым коридорам, и она осматривалась — каждый поворот, каждая дверь, каждая лестница откладывались в памяти сами собой, это была старая привычка, охотничья, та которую не отключишь потому что она давно стала частью того как ты дышишь. Дворцы она никогда не любила — слишком много роскоши, слишком много лжи, слишком много людей которые улыбаются в лицо и держат нож за спиной — но кое-чему Люцира её научила, и одним из этих уроков было простое и жестокое: во дворце выживает не самый сильный, а тот кто умеет скрывать свои мысли.

Аро будто почувствовал её настроение и молчал — это она отметила отдельно, потому что большинство людей в подобной тишине начинают говорить что-нибудь ненужное.

Он остановился перед высокой резной дверью.

— Здесь.

Двери распахнулись — и Мириэль замерла.

Огромная библиотека открылась перед ней разом, вся, как открывается пейзаж когда выходишь из леса — высокие стеллажи уходящие под самый потолок, тысячи книг и древние свитки и карты и рукописи и старинные фолианты занимавшие бесконечные ряды полок, и в воздухе витал запах старой бумаги и дерева и высушенных трав, тот запах который она знала с детства по отцовской библиотеке и который всегда означал одно — здесь живут ответы.

Голубые глаза невольно расширились.

— Личная библиотека императора, — произнёс Аро. — Он велел подготовить её для вас. Здесь вы сможете найти ответы на многие вопросы.

Она бросила на него короткий взгляд — удивление было искренним, она не успела его спрятать — потом вошла внутрь, и когда служанки двинулись следом она подняла ладонь, один спокойный жест, и все покинули библиотеку.

Остались только они двое.

Мириэль опустилась в кресло у письменного стола — кожа под рукой была холодной и гладкой, пахло воском и чернилами, — взяла перо и несколько минут писала, и в комнате слышался только тихий шорох пера по бумаге и далёкое потрескивание камина где-то за стеллажами.

Когда закончила, протянула лист Аро.

Он взял записку, и чем дальше читал, тем задумчивее становилось его лицо.

Почему вы удивились, когда я узнала, что Император Тьмы — это вы? Почему ваша сестра называет меня невестой, если все считают меня вашей женой? Почему проклятие боится воды? Что такое проклятие на самом деле? Почему никто не говорит о нём прямо?

Он дочитал до конца и тяжело выдохнул.

— У вас действительно очень много вопросов, — сказал он, и на губах мелькнула слабая улыбка, и он сел напротив неё. — На некоторые я могу ответить. На некоторые пока нет. — Он переплёл пальцы и посмотрел на неё внимательно. — Но и вы обещали отвечать на мои вопросы.

Мириэль спокойно кивнула.

Аро постучал пальцем по листу.

— Начнём с первого.

Он ненадолго замолчал, и в зелёных глазах появилась усталость — та особая усталость которая бывает у людей давно несущих что-то тяжёлое и разучившихся представлять как это — без этого груза.

— После нескольких потерянных невест я решил что они не должны знать кто я такой. — Пауза. — Так им было легче.

Мириэль взяла лист и быстро написала несколько слов, протянула ему.

Аро прочитал.

Это глупо.

Несколько секунд он смотрел на эту запись — и неожиданно усмехнулся, устало и почти с облегчением, как смеются когда кто-то говорит вслух то что ты давно знал но не позволял себе признать.

— Да, — сказал он. — Согласен.

Потёр переносицу. Снег за окном падал медленно, и свет в библиотеке был тихим и ровным, и молчание между ними повисло — без напряжения, без притворства, просто молчание двух людей которые пока ещё осторожно нащупывают что-то похожее на честность.

— Теперь моя очередь, — произнёс Аро наконец.

Посмотрел ей прямо в глаза — и улыбка исчезла.

— Почему вы перестали говорить? Вы молчите по собственному желанию или действительно потеряли голос?

Мириэль долго смотрела на него.

Потом отвернулась к окну — за стеклом медленно падал снег, тихий и равнодушный, тот который падает одинаково на дворцы и на леса и на всё что между ними, — и взяла новый лист, несколько секунд выводила слова, затем протянула.

Это личное. Но голос я действительно потеряла.

Аро прочитал, и в его взгляде мелькнуло что-то — не жалость, что-то тише и серьёзнее, — и он не стал расспрашивать дальше, просто кивнул.

— Хорошо.

Поднялся.

Мириэль быстро написала ещё одну строчку и протянула ему прежде чем он успел отойти.

Когда придёт время — вы ответите на все мои вопросы.

Аро посмотрел на запись. Потом на неё. И неожиданно серьёзно кивнул — так кивают когда дают обещание которое собираются держать.

— Обещаю.

Направился к выходу, у самой двери остановился.

— Хорошего дня, Ваше Величество.

Мириэль проводила его взглядом.

Дверь тихо закрылась, и она осталась одна среди бесконечных книг и запаха старой бумаги и снега за окном — и впервые за всё это время тишина вокруг