конечно, умница большой. Но вещи, что он мне присылает, какие-то не такие. Как будто их делали кустарным способом, без души. То ли я запросы неправильно кидаю, то ли деревянный ларец мой стебется надо мной.

На озере была тишь да гладь. Конечно, рыбу я жрать отсюда не собираюсь, но друга угощу. Себе пожарю шашлычок с лучком. Накатим водочки с апельсиновым соком — и на боковую.

Давно мне так хорошо не сиделось. Витек вечно моросил за спасательные жилеты, Серега с телефоном не расставался, рыбу своей недовольной рожей пугал.

А тут Джей и молчаливый Боб — идеальная пара для рыбалки. День скоротали за тихими долгими беседами.

Как я выяснил, Владислав — местный дон. Самый жирный паук в этой банке с пауками.

Много сотен лет назад он слепил тут Гнездо, обратив всех, кто под руку попался: и желающих, и тех, кто просто мимо проходил. Стал заправлять районом по понятиям. Кровь оптом, границы территорий, «крыша» для мелких упырей.

Умерщвлял и воскрешал людей, мочил церковников почем зря. В общем, считал себя королем Темного мира. Дон Корлеоне местного разлива, мать его.

Но лет сто назад нарисовался Палач. Посланник древней обители Инквизиторов. Правосудие этого мира, ужас для нечисти.

Никола огнем и мечом быстро навел порядок. Владислав зассал так, что у него клыки пожелтели от страха. Пошел на компромисс.

С тех пор вампиры не убивают людей. Не обращают насильно, только по желанию. Король ночи подписал каждую бумажку, приложился печаткой — всё чин чинарем. Но обиду, сука, затаил. Древнюю такую, качественную обиду. Которую хранят столетиями в винном погребе.

И вот много лет он тайно шлет убийц. Одного за другим. И много лет Ник Палач умирает, чтобы воскреснуть заново.

Палач здесь — это равновесие лесов Трансильвании. Живой предохранитель.

Если он умрет окончательно — всё. Занавес. Вся нечисть этой земли выйдет из-под контроля. Полезет из щелей. И тогда настанет такой ад для всего живого, что Армагеддон покажется утренником в детском саду.

— Почему ты помогаешь мне?

— Я не-е по-о-мню. — Чуть быстрее отвечает зомби. — Ты-ы обеща-ал ра-зо-брать-ся.

Я хмыкнул с досадой. Одни загадки и ни каких хлебных крошек, чтобы выбраться и найти ответ.

— Спасибо, дружище. История, конечно, мутная, за уши притянутая, но итог всегда один. Палач умирает. И его тело занимает новый Палач.

— Ты-ы пра-ав. Ты-ы хо-ро-ший че-е-ло-век, Ни-ик, жа-аль что-о ты-ы зде-есь ока-зал-ся.

— И мне жаль. Думаю, мне недолго осталось.

После этих слов повисла гнетущая тишина. Я смотал удочки и погреб веслами в сторону берега.

Мне не хотелось больше ничего знать. Я так и не прижился в этом Темном мире и думаю, что не приживусь. Ну не мое это. Не мое.

25

Следующие сорок восемь часов испанец методично уничтожал содержимое шкафчика. Он жрал всё без разбора: тушенку всухомятку, сухие макароны, заедая их рафинадом. Даже капучино пил.

Набирал массу, красавчик.

Тело начало обретать форму, речь перестала заплетаться. Еще пара недель такого санатория — и он превратится в точную копию Витька. Только дистрофичную.

Мужику для счастья нужно немного: пожрать да поспать. Да только испанец не спал никогда, чем пугал меня до усрачки.

Я же готовился к битве года, пополняя арсенал лентами серебряных пуль, стеклом «коктейля Молотова» и парой тяжелых эргэдэшек. Превращал спальню в укрепрайон.

Но самая вишенка на торте — это пулемет «Корд». Лучший друг пехоты, останавливает даже танки.

Итак, лента в сто патронов. Супер. Испанец на раздаче. Отдача минимальная, я тут шмальнул пару раз. Идеально, если придется вести огонь с рук. Конечно до снайперской винтовки далеко, разлет пуль в три патрона обширный, но с задачей должен справится.

Я понятия не имел, какую армию приведет Владислав. Так, что на досуге запросил еще один такой же «Корд», если первый замкнет.

За сутки до дня икс, у меня в спальне было: сытый испанец — раз, десять ящиков с серебряными патронами — два, три ящика с дымовухой, коктейлями «Молотова» — три.

Два бронежилета, две каски, военные костюмы цвета хаки и палочка с сажей, чтобы рожу разукрасить. Так, ради психического давления на противника.

Я экипировал испанца. Начертил ему сажей ритуальные полосы на лице и отправил гулять вдоль забора — разматывать спираль Бруно.

Сам же принял душ и лег на пару часиков поспасть. Сердце удушливо билось в груди. Я мазнул взглядом по бойнице, прикидывая, как лучше установить пулемет в окне. Согласился сам с собой. И провалился в тяжелый, вязкий сон ровно на сто двадцать минут.

Испанец вернулся, честно отработав и пищу, и кров. Он стоял по стойке смирно возле шкафа, гипнотизируя его створки провалами глаз.

Да куда ему столько лезет то?

Я сделал «заказ». Сгрузил жратву на медный поднос, который эта ходячая анатомическая аномалия едва удерживала в руках, и отправил его на первый этаж. Нечего разводить из палатки генерала придорожную тошниловку.

Сожрет всё до крошки — вернется на пост.

Прошелся еще раз по периметру. Пожрал, как в пятизвездочном отеле и пошел проверить центральный замок.

На обратном пути мы столкнулись. Испанец тяжело топал навстречу: рожа вымазана в застывшем жире, на камуфляже расплылись темные масляные пятна. Мой недавний боевой раскрас, который я так старательно выводил сажей, поплыл уродливыми подтеками.

Ну что за конченый придурок.

Я молча кивнул ему, поправил съехавшую каску на его мертвой башке и легонько шлепнул ладонью по плечу — чисто выбить пыль.

Зомби остановился. Посмотрел на меня снизу-вверх абсолютно человеческим, тоскливым взглядом.

Эй, братан, не начинай. Не надо здесь вот этого драматического прощания со скорбными глазами. Мы еще надерем задницу плохим парням.

И для таких ребят как мы, есть шанс на хэппи-энд. Есть шанс.

26

В назначенный день небо заволокло странной дымкой. Я ненароком поймал себя на мысли, что так и не снабдил жителей северной деревни оружием для борьбы с нежитью. Если выживу — дай бог — обязательно обеспечу весь живой люд спецзащитой. Научу обращаться с разными калибрами. Лишь бы живые могли дать отпор мертвым.

А если не выживу…

На мое место придет новый Ник Палач… и очень надеюсь, что не долбаеб какой-то, а вояка с реальным боевым опытом.

Проверил замок. Тот был запечатан силовым полем. Я понял это по простому физиологическому симптому: из глазниц хлестало излучением. Два радиоактивных лазера вместо зрачков. Даже испанец замер на полушаге, заметив, что моя рожа засветилась в наступающей темноте, словно пара