— Кстати, об этом, — подхватываю я и, облокотившись о дверцу шкафа, спрашиваю: — Сибилла, ты же влюблена в лотра Грайфулла?

— Что-о-о?! — неестественно возмущается сестра, при этом густо краснея.

Она даже в ряды кружев ныряет, чтобы спрятаться от меня.

— Всё с тобой понятно. — Усмехнувшись, я вытягиваю Сибиллу за руку обратно. — Если тебе по сердцу Ивао, зачем приехала на отбор?

Сибилла вмиг грустнеет и, опустив взгляд, нервно перебирает рюши на платье.

— Против воли отца сложно переть, сама знаешь, — тихо проговаривает она. — Он считает, что мой брак с Кайгардом не только даст нужную Файердорну передышку, но обеспечит отца доступом к информации из стана противника…

— Отец думает, что ты будешь на него шпионить? — хмурюсь я.

— Ага.

— А ты?

— Да я лучше сдохну, чем сделаю что-то для отца. Особенно после того, что ты рассказала о маме, — с жаром выпаливает Сибилла. — Нет, Эфи, я приехала на отбор по двум причинам. Первая — это ты. Ивао по своим каналам узнал, что ты сбежала именно в Хардению и отучилась в «Ресталии». Поэтому, когда отец приказал мне явиться на отбор, я не особо-то сопротивлялась.

— Умно, — хвалю я. — А вторая причина?

— Вторая… — нехотя выдыхает сестра. — Вторую ты уже знаешь.

— Ивао, да?

— Ага, — понурив голову, подтверждает Сибилл.

— Тогда зачем отбор? — задаю закономерный вопрос. — Если всё упиралось в невозможность покинуть Файердорн, то вы могли бы сбежать, едва пересекли границу.

— Да если бы только в этом была проблема, — выдыхает сестра, недовольно и очень мило морща носик. Она поворачивается к гардеробу и принимается придирчиво оценивать наряды. — Выехать из страны проблемно, но возможно и без такого предлога, как императорский отбор.

— Тогда в чём дело?

Сибилла не отвечает. Она копается в глубине шкафа и наконец извлекает оттуда вешалку, на которой висит простой брючный костюм. Тёмно-коричневый цвет, грубая ткань и совсем неприметная вышивка простой нитью — наряд не совсем по статусу да и не по моде Файердорна, но мне нравится.

— Дело в Ивао. Он не видит во мне девушку, а как любовный интерес и вовсе не рассматривает, — с грустью поясняет сестра и, показывая мне костюм, спрашивает: — Как думаешь, в таком можно идти? Просто ты сказала, что я не должна никого играть. Это мой рабочий костюм, когда я вожусь с цветами.

— Это прекрасный выбор, — хвалю я.

А сама не устаю удивляться сестре. Сколько ещё сюрпризов она мне подготовила?

— Но он брючный... — Сибилла закусывает губу. — Папа запрещал мне появляться в нём на людях.

— В Хардении женщинам уже несколько лет как дозволено носить брюки, — с улыбкой отвечаю я и, перейдя на доверительный шёпот, добавляю: — И насчёт Ивао. Мне кажется, ты ошибаешься. И духовник твой — тоже. Просто он сам ещё не понял, что ты для него больше, чем духовница.

— Правда? — восклицает Сибилла, а в её голубых глазах вспыхивает огонь надежды.

— Правда, — киваю я. — Но тогда возникает вопрос: что делать с отбором и его высочеством?

— Я бы могла предложить вариант, который одобрил бы папенька, но не одобришь ты, — с озорством улыбается сестра. — Да и мне совсем не хочется убирать его высочество. Он хоть и кажется бесчувственным чурбаном, но вроде не плохой человек. Да?

Сестра закрывает гардероб и, подхватив вешалку с нарядом, направляется за ширму, стоящую рядом.

— Я не видела принца четыре года, — не акцентируя внимания на шуточке Сибиллы, я пожимаю плечами. — Если говорить о прошлой версии Кайгарда, то мой совет был бы бежать. Брать ноги в руки, хватать Ивао и бросаться наутёк. Уехать в тот же Альтерсот, заодно маму поискать.

— Идея настолько шикарная, что я подумываю принять её. Но что-то мне подсказывает, что ты недоговорила. — Сестра выглядывает из-за ширмы и вопросительно смотрит на меня.

— Кайгард сейчас и Кайгард в прошлом — два разных человека, — честно признаюсь я. — Возможно, ты сможешь с ним договориться. В любом случае, пока идёт отбор, у тебя есть время решить, как жить дальше. Здесь отец тебе не указ, твоя судьба в твоих руках.

Я замолкаю, и в спальне повисает напряжённая тишина, прерываемая лишь тихим шорохом одежды. Хоть сестра и оказалась приятной и располагающей девушкой, о своих прежних чувствах к принцу я решаю умолчать. Мне бы самой для начала во всём разобраться.

— Знаешь, — начинает Сибилла, выйдя из-за ширмы и собирая волосы в хвост. — Ты права. Торопиться мне некуда. Бежать за тем, кто меня не любит, или жить с тем, кто, возможно, если не полюбит меня, то хотя бы уважать будет… — Сестра показывает две чаши весов. — Как бы больно ни было, но я выберу второй вариант.

Серьёзность, а главное, взрослость суждений сестры изумляют. Я в её возрасте полностью полагалась на эмоции, Сибилла же показывает себя зрелой личностью. Не во всём, но в отношениях с людьми — точно.

— Ваше высочество!

Я не успеваю ни ответить, ни восхититься словами сестры. В спальню влетает Риста. Запыхавшаяся камеристка хватает воздух широко открытым ртом и силится нам что‑то сказать.

— Успокойся, — прошу я, незаметно сплетая и направляя на девушку заклинание расслабления.

Камеристка в тот же миг выдыхает и смотрит на нас уже не так ошалело.

— Испытание начинается! — выпаливает она. — Все уже в саду собрались!

— Что?! — возмущаюсь я, не понимая, почему начали раньше. — Оно же только через два часа! Лотта Муар сама в графике так указала.

— Не знаю. — Риста от испуга втягивает голову в плечи. — Уже даже бал-знакомство прошёл. И испытание начнут с минуты на минуты. Я это у камеристок других лотти услышала.

— Не стоит нервничать, — ласково произносит Сибилла. — Бездна с этим балом, не очень-то и хотелось. А испытание вряд ли без меня начнут.

— Боюсь, тут ты ошибаешься, — хмуро цежу я. — Не удивлюсь, если Розали всё это специально устроила, чтобы тебя из отбора выбить.

— Но зачем? Я же ей не враг!

— Зато я, похоже, да. — Злясь с каждой секундой всё больше и больше, я прихватываю сестру