сне? Через мгновение мне почудилось, будто он что-то шепчет, и я наклонилась поближе, чтобы расслышать.

– …не уходи… – донеслось до меня.

В этих словах было столько боли и отчаяния, что я на мгновение замерла. Кому была адресована просьба? Не мне же? С чего бы ему говорить такое мне? Может, ему снился кто-то дорогой и любимый?

Вздохнув, я тряхнула головой. Это сейчас неважно. Надо дождаться, когда он очнется, и узнать, кто мог его отравить.

Я вернулась к столу, но мысли о словах Се Юня не покидали меня. Кто же мог быть настолько важен для него, что он даже во сне просил не уходить? Кто-то из его семьи или… любимый человек? Эта мысль почему-то заставила мое сердце сжаться. Я понимала, что сейчас не время для подобных раздумий, но не могла избавиться от этого чувства.

Наконец отложила перо в сторону. Работа, которой я пыталась отвлечься, больше не казалась такой важной. Мое внимание вновь сосредоточилось на Се Юне. Он все еще оставался в плену своих снов, но, судя по его расслабленному лицу, кошмары отступили.

Я наблюдала за ним еще четверть часа, пока он не проснулся.

Сначала послышался его тихий стон. А потом кашель. Я, подхватив со стола чашку с чаем, двинулась к нему. Помогла приподняться и дала попить. Он был совершенно без сил.

– Я… жив? – спросил он как будто удивленно.

– Ага, жив, – кивнула я. – Обещала же вылечить тебя.

– Ты… – с трудом произнес он, оглядываясь по сторонам, как будто не до конца верил в происходящее. Его голос был слабым, но в глазах появилось осознание. – Ты действительно смогла… Я… должен был умереть.

Он хотел продолжить, но вновь закашлялся. Я осторожно подала ему еще немного чая, наблюдая за тем, как он пытался вернуть контроль над своим телом.

– Ты знал, что был отравлен? – спросила я, решив не тратить время зря.

Се Юнь на мгновение замер, и в его глазах мелькнула тень.

– Отравлен? – переспросил он.

Я кивнула и объяснила ему:

– Юй Синь, лекарь, которая работает в нашей семье, хорошо разбирается в ядах. Она определила, что ты довольно давно был отравлен каким-то неизвестным ей ядом. Он убивает тебя, разрушая твой организм изнутри.

Се Юнь слушал молча, не сводя с меня глаз. Его лицо оставалось бледным и непроницаемым, но я заметила, как напряглись его плечи, а рука чуть дрогнула. Он явно что-то знал, но не спешил делиться.

– Неизвестный яд, говоришь? – произнес он тихо, словно размышляя вслух. – Значит, меня пытались убить… медленно.

Я кивнула, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Юй Синь смогла временно остановить действие отравы, но это ненадолго. Нам нужно узнать, что это за яд, чтобы найти противоядие. И ты – единственный, кто способен помочь мне в этом. Кто мог отравить тебя?

Его взгляд снова потемнел. Казалось, внутри него шла борьба – сказать ли правду или продолжать молчать.

– Этот яд… я догадываюсь, кто его использовал, – наконец произнес Се Юнь, его голос стал хриплым и тихим.

– Кто? – Я даже слегка придвинулась к нему, чтобы услышать ответ.

Се Юнь тяжело вздохнул, глядя на свои руки.

– Моя мать.

Мои брови взлетели вверх.

– Кто? – не веря своим ушам, спросила я. – Мать? Да какая мать пойдет на такое?!

– Моя, – повторил он, как будто эти слова были для него слишком тяжелыми. – Я ведь говорил, что я из семьи генерала. Как шицзы поместья[5] я много времени проводил за учебой и с отцом на поле боя. Я так старался быть идеальным сыном и наследником, что сильно отдалился от матери. Она же всегда больше любила моего младшего брата, которого считала более достойным. Полагаю, это могло стать причиной моего отравления.

Эти слова выбили меня из колеи. Я не могла поверить, что родная мать способна на такое. Убить сына, чтобы сделать другого наследником? Да что за бред!

– Знаешь, чем она могла тебя отравить?

Се Юнь покачал головой.

Я крепко сжала кулаки. Это плохо. Нам обязательно нужно узнать, что это был за яд.

– Раз не знаешь, то, похоже, у нас не остается другого выбора.

– Другого выбора?

– Поедем повидаться с твоей семьей.

Глава 8. Разрешение

– Куда вы собрались ехать?! – громкий голос матушки заставил вздрогнуть всех на расстоянии ли. Она уставилась на меня не мигая.

– В Вейчжоу, – повторила я, стараясь звучать уверенно. Порой матушка умела внушать страх одним своим взглядом.

Несколько минут назад я подошла к краю тренировочного поля, откуда она каждый день наблюдала за занятиями наших воинов. Матушка радостно встретила меня, но, стоило мне заявить о поездке в Вейчжоу, это тут же вызвало у нее бурное возмущение.

– Ты не поедешь.

Старшая госпожа Лисьей горы смерила меня взглядом и уже собиралась отвернуться, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Она привыкла к полному подчинению со стороны домочадцев. С ней никто не смел спорить. Даже я после того, как заняла место А-Нян, старалась не конфликтовать с ней.

Но сейчас у меня не было другого выбора. Мне нужно отправиться с Се Юнем в Вейчжоу и встретиться с его семьей. В противном случае мы не сможем узнать, кто и чем его отравил. А значит, вылечить его не получится. Только вот, боюсь, если матушка узнает, что Се Юнь отравлен, она точно не даст разрешения ехать с ним.

Я закусила губу, пытаясь собраться с мыслями. Сказать правду сейчас – значит навсегда закрыть себе путь в Вейчжоу. Тогда, может, мне умолчать о состоянии муженька? Да и времени у нас не так много. Поэтому я, собрав волю в кулак, решилась на спор.

– Матушка! – Я сделала шаг вперед и схватила ее за рукав. Она удивленно застыла, а затем медленно повернула голову в мою сторону. – Пожалуйста, разреши мне с Се Юнем отправиться в Вейчжоу!

Лицо Хун Ши ожесточилось. Ей не нравилось, что я вдруг начала ей перечить. Чтобы она не успела еще раз мне отказать, я упала на колени и, скрестив ладони, прижала их ко лбу. А затем низко склонилась к земле.

– Матушка, ты ведь знаешь, что отец Се Юня недавно умер. Се Юнь приостановил свое лечение, чтобы отправиться в столицу и почтить память отца… Но оказался здесь, – выпалила я на одном дыхании. – Сегодня Се Юню стало немного хуже… Поэтому я подумала, что мы могли бы поехать в Вейчжоу вместе, встретиться, как полагается, с его семьей, и кроме того… Се Юнь собирается объявить, что теперь будет жить на Лисьей горе. Это важный шаг. Его родные должны узнать об этом лично. Было бы невежливо оповестить