— Городской бой — это свалка. Региональные штабы неповоротливые, а их целых восемь, не считая штабов группировок, крепости и Генерального штаба. И друг с другом они не связываются. А карты устарели ещё при Таргине Великом. То, что у тебя отмечено проспектом, может быть плотной городской застройкой. Пока сам разведку не наладишь, так и будешь слепым. Тут не надо штаб ждать, надо самому действовать.

— Понял, командор, будем работать над этим, — Бронин потёр лоб.

— Работа с ротными у тебя организована, а у тех со взводными. Это хорошо. Но там, где находишься, надо всех соседей знать, и своих, и чужих. Понятно, капитан?

— Так точно.

— Всё, за работу.

* * *

Бронин всё схватывал на лету, и с ним проблем не было. Флетчер привыкал к новым порядкам с трудом, но тоже осваивался.

А я направился на встречу с новым начальником моего штаба.

По пути увидел, как новый разведвзвод отжимается в полном составе. Причём помимо новичков отжимались и «старички». Шутник учил их, что не надо путать доброту со слабостью, и когда бойцы начали наглеть по старой памяти, он живо показал им, кто здесь главный.

Помещение для штаба находилось в ремонте, и штабистов временно поселили рядом с учебной комнатой. Поэтому когда проходил мимо, увидел, как молодые бойцы смотрели обучающий фильм.

Я такой не видел, в Дискреме подобное не делали. Сразу понятно, что на фильм потратили немало денег. Ещё и придумали, как всё подать доходчиво и понятно, чтобы боец ничего не забыл потом.

Такие фильмы были популярны в армии, а главного актёра узнавали в лицо солдаты со всей страны. Снимался в нём наш новый офицер-инспектор — Брюс Кеннет, когда был помоложе. На экране он, облачённый в чёрную парадную форму имперской армии, держал в руке осколочную гранату.

— Граната Риггера ручная седьмой модели, — объявил Кеннет на экране, — содержит в себе немного активного игниумного порошка. Взрывается она через пять секунд после того, как мы сделаем это…

Он выдернул кольцо, и рычаг запала со звоном отлетел в сторону.

— За это время вы успеете сказать: «Предки, защитите!» и швырнуть её во врага. Главное — не передержать, или вы познакомитесь со своими предками лично.

В зале послышался смех, а на экране появился нарисованный эффект взрыва.

Какое-то время фильм продолжался, затем в помещении появился сам улыбающийся Кеннет, и его встретили аплодисментами.

— Это только начало, — сказал он бойцам. — Нас с вами ждёт долгая и плодотворная работа. Так нам завещал император Павел Громов, когда говорил: «Надо учиться много и прилежно». Хотя его сподвижник и друг Юрий Климов вспоминал, что будущий правитель на всех лекциях в академии спал и громко храпел.

В зале снова раздался смех, а Кеннет начал вступительную лекцию с патриотическим окрасом об истории и значении имперской армии, а также про вооружённые силы империи и их боевой путь.

Обучение личного состава — одна из обязанностей офицера-инспектора.

Я не стал мешать и прошёл в помещение к штабистам. Подполковник Ван Ли ждал меня. Он раньше служил на другой крепости — «Копьё Севера». Но его перевели к нам.

С первых же дней у нас начались споры.

— По уставу так не положено, — заявил подполковник. — План утверждён министерством.

Голос у него такой, будто он говорил в бочку, настолько он был мощный и громкий. Широкоплечий, очень высокий и уже седеющий выходец из Бинхая Ван Ли был очень большим человеком. Когда он садился за стол, то занимал так много места, что его соседям было неудобно. Ещё и кисти рук у него были как лопаты.

— Этот план не учитывает изменения после недавней войны, — сказал я. — Поэтому нам нужно утвердить новый.

Вёл себя нагло, много кричал и со всеми спорил. Спорил он много, спорил постоянно, спорил со всеми. Думаю, от него просто избавились, когда послали к нам. Даже со мной он спорил, но, конечно, не при всех.

Но у него была одна очень хорошая черта — он заваривал превосходный чай и охотно им угощал. Я выпил уже три кружки и наливал себе четвёртую. Споры спорами, но чай отличный.

— Это не по уставу, — настаивал начштаба. — Не очень понимаю, почему мы снова тратим время на базовую подготовку, командор.

— Она важна, Ли, — возражал я. — Во время штурма пригодилась.

Я мог ему приказать делать как положено, и он бы сделал, при этом жалуясь и строча рапорты. Но всё же в нём был стержень. Он был упрямым, но принципиальным, и мог пригодиться. Если я погибну, то командовать будет начальник штаба. И он должен понимать, почему я делаю так, а не иначе.

— Я не спорю насчёт этого, — всё же спорил Ван Ли, — но всю эту подготовку они уже проходили в учебной части, а теперь проходят её заново.

— У них учат не всему, что нужно, — возразил я. — У нас перед началом войны погибло три бойца. Один уронил гранату себе под ноги, а товарищи стояли рядом. Ведь кроме того фильма с Кеннетом они вообще ничего не знали о гранатах. Им там муляжи давали. Бойцы настоящие гранаты только в части увидели.

— Это хреново, — нехотя согласился Ван Ли.

— А ещё я видел, как один боец бежал с заряженным автоматом, держа палец на спусковом крючке. Тогда погиб ещё один.

В десантной учебке дают хорошую физподготовку, намного лучше, чем в учебках РВС. И основы тактики дают хорошие, вбивают их в голову на автомате. Пока бойцы РВС гибли у горящих бронемашин, боясь сделать хоть шаг в сторону, мы занимали более подходящие позиции.

Но этого было мало. Надо было дорабатывать подготовку, чтобы не наступить на те же грабли в следующий раз.

— У них всё слишком формализовано, — я допил очередную кружку. — Ради отчёта, а не эффективности. Учат выбивать десятки на стрельбище, но в остальное время у них только муляжи, а не оружие. На парадах красиво смотрятся, а в бою?

— Нет, разумеется, подход устарел, — нехотя произнёс Ван Ли. — И понимаю, что этих желторотиков надо гонять ещё, чтобы толк был, но всё же…

— Надо учитывать, — напирал я, — что наш враг равен по выучке нам. А обучение рассчитано на события времён Константина Громова и той войны на архипелаге. У Дискрема давно изменились все тактики.

— Да, в курсе, но… — подполковник поморщился. — Просто, командор, нам сверху спустили план, утверждённый министерством, а ты добавил ещё подготовку. Ещё интенсивную, будто через месяц нас отправят в бой.

— Было бы отлично, если бы у нас