Она вздрагивает от моего комментария, как будто не ожидала, что я отвечу, но всего на долю секунды.

— Это мечта. Вот только криминалистика в наши дни на высоте. Я бы закончила в тюрьме, и тогда Майло точно бы сорвал куш. Садись в машину. Можешь ехать за мной, раз это твоё новое любимое занятие.

Я сдерживаю смешок, и он вырывается наружу в виде недовольного ворчания.

Табита злится. Я даже не знаю, действительно ли дело во мне, хотя уверен, что моё присутствие не помогает. Но я знаю это чувство. Постоянную навязчивую мысль о том, что ты мог бы что-то сделать, чтобы предотвратить это.

Это всепоглощающий, безутешный гнев, который приходит с горем.

Я знаю, потому что он был моим верным спутником на протяжении всей моей жизни.

•••

Табита практически заталкивает меня в придорожный паб. Я чувствую, как все смотрят на меня, пока мы пробираемся между столиками, и мне это не нравится. Но я не останавливаюсь. Я просто скольжу взглядом по чёрным прядям в пучке Табиты. По тому, как они переплетаются и блестят в свете ламп.

Неоновые вывески сверкают на фоне стен, обшитых деревянными панелями, и пахнет жареной едой вперемешку с застоявшимся сигаретным дымом тех времён, когда курение в барах ещё не было запрещено. На ковре видны многолетние пятна, а пожилые посетители, сидящие у барной стойки, выглядят так, будто приходят сюда с тех пор, как этих пятен ещё не было.

Если я когда-нибудь видел такое место, то это была забегаловка для местных.

Мы проходим через низкие деревянные ворота. В задней части здания мы спускаемся по нескольким ступенькам к трём дорожкам для боулинга. Затем она подходит к группе мужчин, которые выглядят счастливыми и расслабленными, совсем не так, как я себя чувствую.

— Тэбби! — кричит один из них, поднимая руки, словно радуясь встрече с ней.

Табита крепко сжимает мой бицепс, впиваясь ногтями чуть сильнее, чем нужно.

— Я подслушала твой разговор по телефону, Уэст. Вам нужен четвёртый в команду?

Мужчина оглядывается на двух других парней, сидящих за высоким столом. Один выглядит смущённым из-за того, что находится здесь. Другой выглядит откровенно раздражённым.

— Ах да, забыл упомянуть, что Безумный Клайд в больнице. Проблемы с почками. Ему нужен регулярный диализ. Пришлось сходить проведать его. Убедиться, что ему не поставили диагноз только для того, чтобы изъять его органы.

Ворчун ворчит и ёрзает на стуле.

— Кому, чёрт возьми, нужны органы Клайда?

Я понятия не имею, о чём они говорят, поэтому просто стою и молчу, совершенно ошарашенный. Но Табите всё равно. Она толкает меня вперёд, как будто ей не терпится от меня избавиться.

— Верно. Ну вот. Это Рис. Возьми его.

Мужчины смотрят на меня, и в их глазах читается множество вопросов. И я не могу их винить. Я чувствую, как горят мои щёки, пока они меня оценивают.

Мужчина, которого она назвала Уэстом, — тот, кто, на мой взгляд, был слишком рад её видеть, — говорит первым.

— Ну ты и большая сука, да? — говорит он, хлопая меня по плечу.

— Можешь повторить это ещё раз, — язвительно бросает Табита позади меня, и мои плечи напрягаются, хотя я и не поворачиваюсь к ней лицом.

— Ты когда-нибудь играл в боулинг? — продолжает Уэст, не обращая внимания на её сарказм.

— Нет, — цежу я сквозь зубы, стараясь не показывать, как меня раздражает, что меня привели сюда, как непослушного ребёнка, за которым нужен присмотр.

— Ты отец? Если нет, мы всегда можем подарить тебе кота или что-то в этом роде. Тогда это всё равно будет считаться отцовским вечером.

— Ты собираешься сделать этого парня котопапой? — От предложения Уэста у сурового парня чуть челюсть не отвисла.

— Я не любитель больших кошек, — цежу я сквозь зубы, а затем оборачиваюсь через плечо и бросаю сердитый взгляд на Табиту. — И я не совсем отец.

Табита громко смеётся.

— Богач. — Затем она поворачивается к Уэсту. — Он отец, хочет он это признавать или нет. И, как бы то ни было, я думаю, тебе стоит назвать свою команду «Дети-мужчины».

Пока они смеются, она наклоняется ко мне и говорит так тихо, что слышу только я.

— Хочешь заявиться сюда и поиграть в папочку? Вот твоя компания. Развлекайся. Надеюсь, они не узнают, что ты полный придурок.

Она бросает на меня взгляд с лёгкой ухмылкой, и мы оба знаем, что она хочет доказать свою правоту. Я веду себя так, будто я родитель, а она собирается уличить меня в этом.

С этими словами она разворачивается на каблуках и выходит из боулинг-клуба, оставляя меня одного в полной растерянности.

— Ты настоящая стерва, Табби. Мне это в тебе и нравится! — кричит Уэст ей вслед.

Она показывает ему средний палец через плечо.

И мне становится немного легче от того, что она так же жестока с ним, как и со мной.

Я смотрю, как она уходит, покачивая бёдрами, высоко держа голову, почти по-королевски. Меня не должно так тянуть к ней. Но я всё равно не могу отвести от неё взгляд.

Табита подмигивает и выходит за дверь, но перед этим бросает на меня последний взгляд через плечо.

Это напоминает мне о том первом дне, когда она ушла из моего дома. На мгновение наши взгляды встречаются. А потом она уходит.

Табби Кэт (полосатый кот). Я качаю головой. Больше похожа на черного кота.

Я поворачиваюсь и направляюсь обратно, только чтобы услышать, как Уэст подшучивает над высоким худощавым мужчиной рядом с ним по поводу свидания с его сестрой. Он закатывает глаза и что-то бормочет, но между этими двумя мужчинами чувствуется такое товарищество, которым я никогда не позволял себе наслаждаться.

Конечно, у меня есть друзья — например, коллеги, — но они приходят и уходят. Иногда рабочие ситуации начинают казаться слишком реальными, и обстановка становится напряжённой.

Мне нравится мой массажист, и, кажется, я ему тоже нравлюсь. Но я ещё и плачу ему, и