Налетели, как коршуны, все вверх дном поставили! Над домом Шолохова, звери, специально кружились, десяток самолетов, и бросали бомбы… Одна попала прямо в дом, мать Михаила Александровича убита… Бежим мы мимо, а вокруг дома все бумагами устлано. Прямо в пыли ящики с бумагами стоят — это то, что успели соседи выхватить. Люди берут и по домам тащат. Взяли и мы с девчатами. Я вот полную сумку набила — ведь все равно немцы станицу займут и неохота, чтобы в их руки попали такие бумаги… Может, они ценные?

Ночь вокруг. Темень. Стонут раненые в кузове — мои бойцы, и разве там было до чьей-то одинокой судьбы? На наших глазах гибло все, но мне почему-то захотелось помочь этой девушке. «Бежала, все дома бросила, жизнью рисковала, а бумаги не бросила!» — с уважением подумал я. Подумал и решил переправить ее на левый берег… Мы укрыли ее в своем кузове и, когда пришла наша очередь, перевезли ее с собой.

Она пробыла с нами двое суток. На вторую ночь закипел бой за переправу. Мы били по немецким самолетам. В живых нас осталось мало. Пришлось самому лечь за пулемет — били всю ночь. Я сбил почти в упор «юнкерса». Во время одного из налетов поднялась суматоха, и наша знакомая бросилась спасаться в ровики от машин и затерялась в темноте, — мы рванулись в колонне вперед, а она, видимо, потеряла нас из виду.

Зовут ее не то Поля, не то Тоня. Рост средний, миловидная, русая (вернее — темно-русая), глаза карие, широко открытые. Многое забылось, но лицо это по-прежнему стоит у меня перед глазами — грустное, милое, усталое и беззащитное — я его сразу бы узнал! Мы угощали ее макаронами с маслом, она нас — помидорами, сорванными где-то на огороде, и когда раскрывала сумку, я видел кипы писем, исписанные четким правильным почерком страницы, и должен буду сказать, что только в 1958 году я точно узнал, что почерк этот действительно шолоховский.

Знал я и ее фамилию, но уже забыл. Ее могут помнить мои бывшие бойцы — шофер машины Порох, Петренко (он житель гор. Анапы) и др.».

Из приведенных здесь и других присланных нам писем можно получить представление о том, что происходило в станице Вешенской во второй половине 1942 года. Прошло много времени с тех пор, память могла изменить в чем-то пишущим (в частности, в определении времени, когда рукописи Шолохова оказались на улице), но в остальном, как говорится, факты сходятся.

В рассказах участников событий 1942 года мы видим удивительное единство в отношении к шолоховским рукописям. И то, что часть черновиков не сохранилась, можно отнести за счет чрезвычайной обстановки, в какой оказался дом Шолохова и его архивы в те тяжелые дни.

Рожденные талантом Шолохова на берегах Дона «Тихий Дон», «Поднятая целина», рассказы из «Лазаревой степи», «Судьба человека» принадлежат всему народу. Отсюда они вышли, здесь писатель жил и живет, сюда же они возвращаются, вобравшие в себя опыт жизни всего народа.

Не надо приводить особых доказательств небывалой популярности Шолохова не только в нашей стране, но и во всем мире. Насколько же глубок и интернационален талант Шолохова, если его герои, их жизнь, их характеры становятся близкими миллионам читателей в различных странах! Почему это происходит? Что за тайники заложены в шолоховских произведениях? Этому, кроме огромной талантливости Шолохова, есть еще, пожалуй, очень простое объяснение. Шолохов — глубоко национальный и социальный писатель. События, описываемые в его произведениях, могут происходить только там, где они происходят, а характеры его героев могли сложиться такими только потому, что они выросли на определенной, национальной русской почве. Иногда просто удивляешься тому пониманию, с каким воспринимают и оценивают шолоховских героев зарубежные читатели.

Летом 1962 года мы побывали в Норвегии. Поездка была в основном туристская. Мы вдоволь любовались удивительно красивыми пейзажами Норвегии. Но вряд ли кому может доставить удовольствие молчаливое передвижение поездом и автомашинами, посещение музеев и выставок. Поэтому вместе с В. Кочетовым, Н. Грибачевым, Е. Поповкиным и Г. Мдивани мы старались побольше видеться с людьми разных профессий и через них узнать страну изнутри. Познакомившись с Осло и Тронхеймом, мы после путешествия по воде вдоль норвежских берегов на пароходе ранним утром причалили в Бергене. Я уже бывал в этом своеобразном городе. Но и в этот раз как бы заново смотрел на город, с его пристанями и старыми постройками, с его узенькими улицами и музейными домами. Здесь, как и во всей Норвегии, много наших друзей, активно работающее отделение общества «Норвегия — Советский Союз». И вполне было естественным, что нас пригласили на встречу с активистами общества в кафе Народного дома. В Бергене живет небольшая, но сильная группа норвежских писателей, связанных личной перепиской и знакомством с нашими писателями. У некоторых из них издавались в Советском Союзе книги. Наша группа была составлена тоже из писателей, поэтому беседа, проходившая за чашкой кофе, приняла литературный характер. Зная, что в Норвегии произведения Михаила Шолохова очень известны, мы задали вопрос:

— Чем можно объяснить популярность Шолохова в Норвегии?

— Я могу ответить советским друзьям, — сказал наш старый знакомый, писатель Болстад, — конечно, это — мое личное мнение. Норвежский читатель любит форму хроники. У нас этот жанр пользуется большим успехом. Но если сказать так, то ответ будет неполным. Шолохов обладает исключительным талантом рассказчика. В его произведениях нет ни одного мертвого пункта. Шолохова как бы читаешь двумя парами глаз. Одной парой читаешь то, что написано, а другой — то, что еще под этим подложено. Поэтому наши читатели и приходят в восторг. Шолохов сделал Григория Мелехова врагом, путь его оказался таким. Но весь путь Мелехова описан объективно. Мы имеем возможность рассматривать его со всех сторон. Я, может, выскажу мысль, с которой не все согласятся, но «Тихий Дон» читают не только ваши друзья, но и ваши противники… И, вероятно, многие из них симпатизируют Мелехову. Они не хотят, чтобы он переплыл реку и выбрался на ваш берег.

После Болстада слово взял рабочий-пенсионер Эриксен:

— Я читал Шолохова всего, что издано на норвежском языке. Я читал и старался войти в мир шолоховских героев. Что мне нравится у Шолохова, это — человеческое описание событий. А это больше всего любят такие читатели, как я. У Шолохова всегда человек — основная фигура в произведении. Мы видим, как этот человек переходит от одного жизненного этапа к другому. Это захватывает читателя. Можно сказать, что все, что написано у Шолохова, имеет отношение не только к русским людям, но и к тем, кто живет в Америке и Англии, во всех странах… Это потому, что через