— Да, — ответил он, кивнув, — но по-разному.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Что ты знаешь о Ясеки? — в ответ спросил Рен.

Сузуме, казалось, на секунду растерялась, переложив копье из левой руки в правую. Наконечник был спрятан в ножнах, изготовленных из хлопка, выращенного на земле цитадели, но, даже если бы это был просто посох, он был бы тяжелым для такой юной девушки.

— Я знаю, что это большая организация, и цитадель является ее центром, — нерешительно ответила она. — О, и Сиракава-сама — ее верховный лидер.

— Так он представился, верно? — спросил Рен, получив в ответ кивок. — Как сайшу Исэ Дзингу, он является лидером Ясэки, но есть и другие святыни и храмы, обладающие великой силой, такие как Фусими Инари, куда мы направляемся. У нас есть члены по всей Японии, хотя я не знаю, сколько их. Наше существование держится в секрете, даже среди духовенства. Кроме императорской семьи и нескольких избранных, о нас знают очень немногие.

— Почему? — спросила Сузуме. В первый раз Рен тоже ничего не понял.

— Чтобы держать испорченные души в узде, — ответил он, используя ответ Осаму. — Мы не вмешиваемся в дела людей и не позволяем им вмешиваться в наши. Если они не знают о нас, или, точнее, о наших способностях, они не пытаются подкупить нас, и мы остаемся чистыми. Это также означает, что мы не можем вмешиваться, когда между людьми возникает конфликт; это правило Осаму номер один.

— Но, — сказала Сузуме, подперев подбородок пальцем в задумчивой позе, которая заставила Рена усмехнуться про себя. — Если негатив порождает хасонтамы, разве мы не должны вмешаться до того, как начнутся конфликты?

— А! — усмехнулся Рен. — Попробуй сказать это свинячьей голове Осаму. Ну, не пытайся, вообще-то, я пытался, но это все равно что сказать воде, чтобы она была менее влажной. Он не сдвинется с места, и я думаю, что это часть нашего кредо с момента создания Ясеки.

Рен осознал, что в ходе этого разговора он неоднократно называл организацию мы. Интересно, когда это я начал с такой уверенностью считать себя одним из них?

— Нам приходится сталкиваться с последствиями человеческой глупости. И, отвечая на твой первоначальный вопрос, мы делаем это с помощью наших врат. Ты тоже об этом не слышала, верно? — спросил Рен, заметив растерянное выражение на лице Сузуме.

Мацусака показался на горизонте, как только они достигли вершины пологого холма, и Рен спросил себя, не стоит ли ему оставить объяснение насчет врат на потом. Сузуме послушно слушала, но это было уже слишком, особенно для молодого человека, чья жизнь полностью изменилась несколько дней назад — это он знал лично. И все же ей, казалось, не терпелось узнать больше, а у него было всего несколько дней, чтобы подготовить ее к тому, чего ожидала от них Аматэрасу и что пробудило интуицию Осаму.

— Ясеки означает восемь врат, — продолжил Рен, выбирая самую крупную бусину и задумчиво перекатывая ее между двумя пальцами. — И каждые врата символизируют силу, которую мы используем для защиты света и борьбы с испорченностью. Во-первых, есть Четыре Учения, силе которых можно научить любого, более или менее.

Сузуме пила его слова. Настолько, что забыла следить за дорогой и чуть не споткнулась о выбоину. «Извини», — сказала она, краснея.

Рен ответил улыбкой. Он искренне надеялся, что ошибается насчет ее будущего. Предыдущие Руки, путешествовавшие с ним, были далеко не такими милыми и непорочными, и, хотя они не заслуживали своей участи, Рен не слишком горевал о них. Он думал, что смерть Сузуме будет труднее пережить.

— Давай остановимся здесь на минутку, — сказал он, кивая в сторону обочины дороги. Его объяснения нельзя было произносить там, где их могли услышать другие люди. Лучше было какое-то время держаться подальше от дороги.

Они перешагнули через насыпь и спустились к ближайшему рисовому полю. Через несколько дней люди посадят семена, которые прокормят целую нацию, но пока что рисовые поля представляли собой лишь воду и грязь. Рен подобрал валявшуюся поблизости палочку и нарисовал первый кандзи. Грязь была настолько мягкой, что за считанные секунды можно было придать иероглифу новую форму.

— Во-первых, — сказал он, начертив квадратную форму, — это кучигами, сила рта. Некоторые называют ее еще котодама. Это сила молитвы. Звучит глупо, но после многих лет практики это может развиться до экстремального уровня и дать человеку возможность навязывать свою волю кому-то другому. Осаму утверждает, что он великий мастер кучигами, и, возможно, так оно и есть.

— Это удивительно, — сказала Сузуме, глядя на иероглиф так, словно он обладал упомянутой силой.

— Не совсем, — ответил Рен. — Эта сила есть у каждого. Это дар, данный людям ками при их сотворении. Но слова должны быть чистыми, искренними и откровенными, а это сложнее, чем кажется. Рты, безусловно, самые многочисленные среди Ясэки, и их молитвы используются по-разному, например, для наполнения амулетов и талисманов силой или просто для призыва ками на помощь. Еще есть хогами, Уши, — сказал Рен, рисуя иероглиф в грязи.

— Они слышат голоса ками? — догадалась Сузуме.

— Довольно просто, так? — ответил Рен, подмигнув. — Это оракулы ками. У меня нет такой силы, но Осаму говорит, что ему потребовалось двадцать лет, чтобы услышать голоса. Чтобы стать главным жрецом храма, нужно овладеть этим искусством, и чем могущественнее ками, тем труднее различать их голоса; по крайней мере, так я слышал. Третий — мегами.

— Сила глаз, — прочитала Сузуме. — Они могут видеть ками?

— На этот раз не так просто, нет, — ответил Рен. Он уже собирался легонько стукнуть ее по макушке ребром ладони, но вспомнил ее реакцию на свою предыдущую попытку контакта и остановил себя. — У Глаз есть предчувствия, или, может быть, лучше использовать термин интуиция. Осаму — единственный человек, обладающий такой силой, которого я встречал, и даже он говорит, что далек от того, чтобы овладеть ею.

— Сиракава-сама действительно замечательный, — сказала девушка.

Рен отказался комментировать это, хотя и вынужден был согласиться.

— Последнее из учений — кокорогами, сила сердца. Это довольно сложное учение, потому что ему можно научить, но некоторые люди более предрасположены к нему, чем другие. Сердца, помимо всего прочего, являются нашими целителями. Они используют сострадание, прощение и бескорыстие для исцеления и очищения, так что, как ты можешь себе представить, многие из них являются последователями Будды. Ни у меня, ни у Осаму нет ни малейшего шанса стать Сердцами, поверь мне. Хотя, думаю, из тебя получилось бы неплохое Сердце.

Сузуме покраснела, и Рен вывел следующие иероглифы.

— Следующие четыре называются Четырьмя благословениями, потому что