Я украдкой посмотрела на него. Он вернулся на своё место и взял мясо, которое жарил до этого на тонких острых шпажках. По лицу было невозможно понять, понял ли он, что произошло со мной в его присутствии.

Он был равнодушен, спокоен и холоден.

— Тебе нужно подкрепиться.

И снова подошел ко мне.

А потом я не могла не удивляться тому, что происходит.

Я решила пока просто понаблюдать за императором, понять: даже если он понял, что я обернулась драконицей, даже если он нёс меня в этом облике — понял ли он, какая именно я? Ведь мы жили в клане Туманных драконов, и, соответственно, магией я должна была обладать клановой. А стресс, испытанный мной, конечно же, мог спровоцировать оборот.

Эрэйн передал мне флягу с водой, и я отпила. Потом передал кусочки мяса. Я вцепилась в них и жадно проглатывала, а он всё смотрел на меня. Но голод был просто зверский — видимо, оборот отобрал все мои силы.

Я боялась его вопросов. Страшилась их.

Но как только я поела и снова попила, он спросил:

— Что произошло в лагере?

Глава 19

— А вам разве не доложили? — хрипло спросила я. Сердце вновь заколотилось как сумасшедшее.

— А тебе разве не говорили, что отвечать вопросом на вопрос невежливо? — император посмотрел на меня.

И снова по его лицу я ничего не поняла.

— Меня решили казнить, — призналась я.

— И за что же? — он нахмурился.

Я со смесью страха и ужаса смотрела на императора, но понимала: я уже настолько устала бояться, и со мной произошло столько всего, что медленно, морщась от боли во всём теле и рёбрах, стащила его камзол, прикрывая обнажённую кожу, и показала ему руку.

Я и сама посмотрела на неё. Выше запястья, у изгиба локтя, красовался клевер.

Но император не выглядел удивлённым. Он просто посмотрел на это клеймо. По его равнодушному взгляду было вообще ничего не понять о чём он думает.

Я посмотрела на его клинки, которые лежали неподалёку. Он проследил за моим взглядом.

— Сколько дней рисунку? — спросил император.

Именно эта постановка вопроса удивила меня.

— Практически сразу после брачной ночи… — ответила я и сама поразилась, что смогла сказать это, а не превратилась в рыбу, выброшенную на берег, которая только и могла что открывать рот и закрывать его.

Я заметила, как император сжал кулак на руке, а потом разжал его.

— Кто видел это в лагере?

— Мне кажется, что все. Меня вывели из шатра и поставила перед всеми на колени. Там были воины в железных нагрудниках, и ваша невеста привела приговор в исполнение.

— Ирила, значит.

— Она и правда может это сделать?

— Мятежников принято казнить. И да, как невеста она могла приказать это сделать. Не ожидал такой решительности от неё. И очень интересно, отчего же целительница не сообщила мне сразу, ведь она могла видеть тебя голой, когда оказывала помощь.

— Когда вы ушли, я уснула, а потом никак не могла проснуться. Эйфрия меня чем-то поила, я проваливалась в сон.

— Это лечение было согласовано со мной. И тем не менее… Эйфрия решила придержать сведения о тебе. Я разберусь.

— Что теперь будет?

— А теперь ты будешь спать.

— Вы не будете меня убивать?

Император долго смотрел на меня — на мою голые ступни, коленки, ключицы — а потом сам потянулся к своему камзолу, выпрямил его и помог мне опустить руку в рукав. Я охнула и прикусила губу от боли. Он сам застегнул его на мне.

А затем он протянул руку к моей голове, дотронулся до моего виска, запустил руку в растрёпанные рыжие волосы, другую руку положил на плечо и начал опускать меня на каменный пол у костра. Он был так близко ко мне, что его аромат полностью окутывал меня. И снова император пах для меня грозой и опасностью.

Я пыталась затолкать свою ящерку куда подальше. Не знаю, получалось ли.

Но я была так заворожена прикосновениями Эрэйна, что не могла ни говорить, ни думать — могла только смотреть на него широко раскрытыми глазами и вдыхать такой манящий, притягательный запах его тела.

Я просто наблюдала за движениями Эрэйна.

— Спи.

— Я не хочу… — шепотом ответила я.

Эрэйн был так близко, что я чувствовала его дыхание на своём лице. Пряди его волос щекотали моё лицо. Сердце билось так гулко, что, казалось, даже он его слышал.

А сама, вопреки своим словам, почувствовала резкую сонливость.

— Что вы… сделали?

— Сон-трава. Спи.

И я провалилась, но, засыпая, испугалась, что проснусь уже в имперских казематах. А ведь Его Величество так и не ответил на мой вопрос.

Но, вопреки всему, я проснулась на том же камне, только костёр уже не горел, а догорал. Я внимательно осмотрелась, Эрэйна нигде не видела. И даже испугалась: спросонья совсем забыла, что главная опасность здесь именно он, а не то, что я осталась одна.

Я снова попыталась сесть, и у меня действительно получилось. Сейчас был уже день, какой именно час — не знала. Но я так крепко спала и, к удивлению, чувствовала себя немного лучше, чем вчера.

Попыталась встать, опираясь рукой о каменную стену — у меня это вышло. Потом, придерживаясь за неё, пошла к выходу из этого каменного мешка. Но стоило сделать пару шагов, как передо мной выросла фигура императора.

Я так испугалась, что едва не завалилась. Он подхватил меня, поймал: одну руку положил мне на поясницу, другой сжал плечо. Я снова поморщилась, и он ослабил хватку.

Он был выше меня почти на две головы, и мне приходилось неудобно задирать голову. Мы смотрели друг на друга.

— Мне нужно отойти, — покраснела я.

Император ничего не сказал, а потом и вовсе подхватил меня на руки, прижал к себе. Пока я ошеломлённо замерла на его руках, он сам отнёс меня в сторону леса, что обступал эту гору. Осмотрелся, поставил меня и ещё удостоверился, что я действительно могу стоять на двух ногах.

— Я справлюсь, — так же краснея, проговорила я.

Он кивнул и отошёл в сторону.

Когда я закончила и вышла, он снова подошёл ко мне, подхватил на руки и отнёс к тому месту, где я ночевала. Поставил передо мной бутыль с водой. Я с опаской на неё посмотрела.

— Там больше нет сон-травы. Давай я тебя полью — сможешь привести себя в порядок.

Я была ему действительно благодарна. Он лил мне воду на руки, я