чёрт-те что происходит. Если не хотел её отпускать, то зачем сделал это? На тебя не похоже.

— Я её не отпускал.

— Обманывай себя, — выплюнул Рамир, вцепившись в стакан.

Мы сидели молча несколько минут, разглядывая очередной бой, но тишина длилась не долго.

— Ты реально собрался на ней жениться?

Я тяжело вздохнул, сдерживаясь, чтобы не накинуться на брата.

— Да.

— Тогда зачем отпустил?

— Рамир, я тебя убью когда-нибудь, — закатил я глаза.

Пристально смотря на ринг, я пытался игнорировать пристальный взгляд брата, но он всерьёз решил поиграть на моих нервах.

— Наша мать просто так не свыкнется с тем, что её старший сын жениться не на цыганке. Она скорее убьёт Миру, чем признает её членом семьи.

— Это точно, — кивнул Рамир. — Вот только ты всё еще намерен заполучить свою пташку.

— Я не отступлю, даже, если мне придётся пойти против матери. Рано или поздно ей всё равно придётся свыкнуться с моим решением.

— А другие? Пока все считают Миру твоим обычным увлечением, но, когда до них дойдет, что барон-Тагар Гырцони решил жениться на чужачке, то у тебя могут возникнуть с ними проблемы.

— Никто не пойдет против меня, Рамир. А кто решит, то будет закапан под землю живьём.

— А пташка твоя? Она сейчас радостно парит, радуясь свободе. Свыкнется ли она с тем, что ей придется сидеть дома и растить детей?

— Ты так говоришь, как будто скептически относишься к этому. Иногда мне кажется, что ты не цыган вовсе.

— Смешно, — сделал он глоток виски. — Не знаю, как тебе, но наши женщины меня раздражают. Будет грустно, если ты оборвешь крылья Мире и превратишь её в одну из наших.

— Я постараюсь, чтобы этого не произошло, но мои нервы, ты знаешь прекрасно, не железные. В любой момент я могу сорваться и хочу, чтобы ты тогда меня остановил любым способом. Я не прощу себя, если причиню боль Мире.

— Не беспокойся, я вырублю тебя, когда у тебя снесёт крышу рядом с ней.

Я усмехнулся, представляя это. Брат не разу не побеждал меня в бою. Если я потеряю контроль, то ему придется хорошо постараться, чтобы остановить меня.

Вскоре к нам вернулся Джура, сообщая, что Кощей был очень обеспокоен тем, что на ринг выйду я.

— Могу поклясться, он наложил в штаны, — расхохотался Рамир.

— Да. Мне показалось, что он решит отказаться от боя, но всё же мужик не растерял свою честь, — произнес Джура, а после добавил мне. — После этих двоих, твой выход.

Я поднялся с дивана, направляясь к раздевалке. В моем шкафу всегда лежали спортивные штаны и бинты, которыми я замотал себе руки. Стянув футболку, я задышал свободной грудью. Ничего не стягивало моё тело, и я готов был рвать и метать. Возможно бой поставит мои мозги на место.

Когда я вышел, толпа взревела. Они хотели крови, и я готов был им это дать. Многие знали меня и в их глазах читался ярко выраженный страх потерять свои бабки. Но те, кто пришел сюда за жарким представлением, прильнули к рингу, чтобы не упустить не один мой удар.

Костя недавно вышел из тюрьмы и был в хорошей форме. У него не было денег и ему нечего было терять, поэтому он пришёл к нам за помощью, и мы дали ему возможность подзаработать. Вот только сегодня он не отделается несколькими ссадинами.

Моё тело загудело от едва сдержанной жажды крови, а глаза начали вылавливать каждое движение соперника. Как только между нами поднялась рука, я налетел на мужика, нанося удары по его телу. От умело выстоял, не дав мне его повалить. Крики толпы взбудоражили меня, но вскоре их голоса превратились в противный писк.

Я вновь налетел на Кощея, безжалостно колотя его. Оборона соперника дала трещину и мои руки достигли его головы. Я продолжал без остановок бить его, пока он не рухнул на пол. Нависая сверху, я пинал соперника снова и снова, пока мне в лицо не брызнула теплая кровь.

Мои глаза все время были открыты, но казалось, что я только сейчас начал видеть то, что натворил. Лицо Кощея было превращено в фарш: ни носа, ни глаз не было видно. Его тело лежало подо мной, не подавая никаких признаков жизни.

Подняв глаза, я заметил, как толпа затихла, с диким ужасом смотря на меня.

— Идём, — схватив мою руку, Рамир вывел меня за пределы ринга.

Люди расступились, пропуская нас. Никто не решался переступить нам дорогу. Закрыв дверь раздевалки, брат прошелся по мне странным взглядом. Его брови сошлись, а глаза бегали вниз-вверх.

— Что? — не сдержался я.

— Ты потерял контроль.

Отмахнувшись от него, я вошёл в душ, включая воду. Под ногами жидкость приобрела красный цвет.

— Я убил его? — спросил я, чувствуя, что Рамир зашёл за мной.

— Скорее всего. Вряд ли можно выжить, когда твой череп проломлен.

Я не переживал за то, что кто-то из зрителей может донести на меня. Все и так знали, что в большинстве убийствах виновен или замешан я и то, что менты находятся подо мной. Никто не рискнёт своей шкурой ради какого-то зэка.

Приводя себя в порядок, я вернул на своё тело одежду и Рамир помогал мне застегнуть кобуру. В дверь раздевалки постучали и к нам зашёл Джура.

— Список должников, — продемонстрировал он в руках бумажку.

— И? — приподнял я бровь. — Хочешь предложить мне лично ими заняться?

— Нет. Думаю, что тебе будет интересно, — протянул мне друг бумагу.

Рамир закончил с застежкой и взглянул на листок. Я пробежал взглядом по фамилиям тех, кого мы поставила на счетчик. Эти идиоты стали вечными нашими должниками. На их долг каждый месяц будет капать процент, который они будут не в состояние нам выплатить. Это превратит их в наших рабов, которые за бесплатно будут выполнять грязную работу.

— Ионин, — прочитал по слогам Рамир и поднял взгляд на меня. — Это же фамилия твоей пташки. Однофамилец?

— Отец, — произнес Джура, привлекая к себе.

Я бросил грозный взгляд на брата, но тот лишь пожал плечами.

— Ты мне не говорил, что твоя пташка-это секретная информация.

Я вернул листок другу.

— Вычеркни его.

Я заметил, как мужчины обменялись между собой взглядами, но никто из них не решил выпалить и словечка. В их глазах были вопросы, но они решили их не произносить вслух, чтобы не разделить судьбу с Кощеем.

— Езжай домой. Мне нужно заехать в одно место, — обратился я к брату.

Его брови взлетели на лоб.

— Мы с тобой на одной тачке приехали. На моей, если