путь внутреннего развития: ведь без повреждения духовной связи с Богом и, так сказать, самой обращённости к Нему, невозможен и разлад внутренних сил общины (утрата единомыслия и любви), а без второго невозможна и потеря Самого Христа. Таким образом, каждый из форматов экклезиологических девиаций (парасобрание, раскол, ересь) проходит этот общий путь, лишь останавливаясь на одной из его трёх ступеней[198].

2.4.3. Уникальные процессы

Наконец, типологическая модель может представлять и уникальные исторические процессы. И здесь мы находим, возможно, даже больше материала для практических исследований.

Так, трёхчастный путь исторического формирования Церкви, этого стержня истории как таковой, представленный блж. Августином Иппонским – отдельные праведники, богоизбранный народ, Церковь Христова[199], – может быть положен в основу модели всеобщей истории[200]. Богопротивные пути отдельных грешников, языческих народов и, наконец, созидающегося универсума земного мира – «земного града» – представляют собой в совокупности историю параллельного пути устремляющегося от Бога человечества.

На этом пути имеющий историческую поступенность предельный личный выход навстречу человечеству Лиц Святой Троицы, синергийно содействующий человеку, становится «силою» человеческой истории, входя в ипостасные отношения с субъектами исторических процессов (т. е. с человеком в широком смысле этого слова).

История Церкви Христовой являет заключительный этап всеобщей истории (ср.: Деян 2:17; 1 Пет 1:20; 1 Кор 10:11; Евр 1:2, 9:26 и др.). Её периодизация представляет собой закономерный исторический переход от эпохи начальных трудов и младенчества Церкви[201] к созерцательному торжеству и расцвету всех сторон церковной жизни[202], а затем и к христоподобному кенозису[203] – постепенному отходу мира от Церкви и формированию его в качестве секулярного целого[204].

Этот путь сопровождается историей зарождения экклезиологических девиаций (расколов – в широком смысле этого слова), последовательного роста и перехода в особую стадию – перехода их от местного к поместному, а затем и «вселенскому» масштабу. На их базе в заключительную эпоху истории Церкви, эпоху утраченной экумены, будет осуществляться развитие секулярного и экклезиобежного мира.

Последняя эпоха в истории Церкви, названная нами «эпохой утраченной экумены», знаменует собой последовательное раскрытие предельных смыслов прообразовательно предвозвещённых прежде этапов формирования Церкви, составивших впоследствии её внутреннюю структуру (человек, община, Кафолическая Церковь). Эта последовательность с её основными характеристиками была нами достаточно подробно описана ранее[205]. Исторический кенозис этой структуры имеет обратную перспективу, подобно тому, как обратную перспективу имеет и нисходящий вектор направленного к миру образа действия Святой Троицы, по образу которого совершается, в свою очередь, жизнь человечества[206].

Теневой путь мира представлен здесь формированием экклезиологических девиаций совершенно нового типа[207], «задающих тон» в секулярных процессах данной эпохи, а вместе с тем – формированием непосредственно самого секулярного мира в его внутреннем развитии – от антропологического переворота Возрождения до времён власти антихриста как мирового царя и его царства.

2.4.4. Заключение

Мы постарались показать лишь общие принципы, контуры типологического моделирования истории. Конечно, данная работа не может претендовать на какое-либо развёрнутое исследование реальных исторических процессов. Нашей задачей было показать саму возможность такой работы, заложить базу создания подобных моделей на основе некоторых общих принципов. И лишь на некоторых отдельных примерах, бегло и несовершенно исполненных, мы проиллюстрировали возможность реализации такого подхода.

Мы надеемся, что настоящая тема ждёт дальнейшего своего исследования и исследователей.

Отдельным и весьма важным предметом для будущих исследований представляется изучение типологии исторического развития, основанной на седмеричной модели. Седмеричную, или семиступенную, последовательность исторического развития мы находим в Священном Писании и в дальнейшей церковной мысли как в отношении общеисторических процессов[208], так и в отношении духовного пути человека[209], подобно как и последовательность трёхступенную. По мнению автора, представляя собой более развёрнутый вариант той же троичной типологии, седмеричная модель в перспективе может стать предметом и более детального изучения.

Ещё одним направлением дальнейших исследований в рамках представленной нами типологической модели видится разработка методик, заявленных выше.

Глава 3. Экклезиологические вопросы современности и богословие истории

«(Универсальная[210]) экклезиология – это по сути богословие истории Церкви»[211]

3.1. Две экклезиологии – предыстория

3.1.1. Введение

Церковь как живой организм, как кафолически-ипостасная реальность развивается в истории, естественно осуществляя с течением истории рост своего исторического святого опыта – Предания. Важнейшей частью Предания выступает догматическая (и шире – вообще богословская) мысль Церкви; следовательно, и она претерпевает этот ипостасный рост (в отличие от сущностной полноты догматического опыта, всецело заключённой во Христе и содержимой Церковью в Евангелии). Историческая наиболее общая логика развития догматической мысли практически очевидна: от предельных вопросов, связанных с догматом о Святой Троице, к таковым же о Христе… и, наконец, – о Церкви.

Так, всё второе тысячелетие, называемое нами «эпохой утраченной экумены»[212], представляет собой время особого внимания богословской мысли Церкви к бытию самой Церкви и процессам, происходящим внутри неё[213].

Первый период этой эпохи, представляющий движение исихазма (X–XIV вв.), очевидно ориентирован на исследование внутрицерковной жизни человека – взаимодействия аскетической составляющей его жизни, его участия в таинствах и его интеграции с жизнью всей Церкви и самого Бога. Можно указать на следующие характерные черты этого периода:

• Сращенность аскетической и догматической проблематики в целом;

• Автобиографическое богословие прп. Симеона Нового Богослова;

• Тематика таинств и таинственного участия человека в жизни Церкви у свтт. Никиты Стифата, Николая Мефонского, Николая Кавасилы;

• Богословие обожения свт. Григория Паламы и его учеников;

• Литургическое богословие еп. Феодора Андидского и свт. Симеона Солунского.

Следующий период, наступивший после падения Константинополя, характеризуется существенным смещением акцентов – именно здесь, со 2-й пол. XV в. по XIX в., формируются предпосылки двух различных версий, моделей устроения Церкви, даже двух экклезиологий. Падение Византийской империи знаменует собой резкое изменение бытия Церкви в мире и фактически формирование совершенно новых миров, новых реальностей поместного бытия Церкви – локального воцерковлённого социума с центром в Москве и локального же осадного положения Церкви среди окружающего развоцерковлённого и враждебного мира с центром в Константинополе. Именно это положение Поместных Церквей и становится в это время предметом подспудно вызревающей богословской мысли. Здесь мы имеем дело с двумя различными процессами.

3.1.2. Исторические предпосылки экклезиологии двух школ

Так, для константинопольской школы оказывается жизненно важной проблема собирания очевидно «расползающегося»