Он зарычал, отчаянно и хрипло, глядя на нее снизу вверх. Его глаза, наверное, выдавали всю бурю внутри — желание, досаду, потребность. Ее собственный взгляд изменился. В нем мелькнуло привычное опасение, но теперь его затмило что-то иное — решимость, смешанная с нежной жалостью и… тем самым огнем, который он научился в ней узнавать.

Она смотрела на него несколько секунд, будто взвешивая что-то. Потом ее губы сжались в тонкую, решительную линию. Она медленно отвела взгляд, скользнув вниз, по его телу, останавливаясь там, где даже под шкурой было очевидно его возбуждение, поднятое ее близостью и его отчаянной жаждой.

— Тебе нельзя напрягаться, — повторила она шепотом, но в ее голосе появилась новая, странная нота. Игривая? — А мне нужно тебя помыть.

Вместо того чтобы отстраниться, ее рука, только что вытиравшая его, осторожно скользнула ниже вместе с влажной тряпкой. Коснулась его живота, а потом прошлась по таху. Она скользила тряпкой вверх и вниз, а потом отложила ее в сторону и обхватила ствол пальцами.

— Чем вы питаетесь? — пробормотала она. — Этой дубиной и прибить можно.

Дарахо вздрогнул всем телом, и сдавленный стон вырвался из его груди вместе со смешком. Она улыбнулась в ответ. В его груди разлилось тепло, а яйца потяжелели.

Ее прикосновение было сначала неуверенным, исследующим. Она смотрела на его лицо, видимо, проверяя, не причиняет ли ему боль. Увидев в его глазах только благоговейное изумление и нарастающую страсть, она стала двигать рукой увереннее. Ее пальцы скользили по его горячей, напряженной коже, ее ладонь сжимала его в меру своих сил. Для него, привыкшего к собственной грубой силе, ее нежные, почти робкие ласки были невероятно сладостны. Они не утоляли жажду, а лишь разжигали ее до безумия.

— Аша... — прохрипел он, его голос был полон немой мольбы и дикого одобрения.

Она, кажется, поняла. Ее взгляд стал еще решительнее. Она продолжала ласкать его рукой, ее движения стали чуть быстрее, изучающими. Потом, не прекращая, она наклонилась ниже. И коснулась его губами.

Ощущение было таким неожиданным, таким невероятным, что все его тело вздрогнуло второй раз, сильнее. Тепло. Влажность. Нежность ее губ и языка, обвивающего его, усиливая ощущения от работы ее руки. Это было что-то неизведанное, утонченное, посвященное только ему.

Никто никогда не прикасался к нему так.

Он был потрясен до глубины души. Его пальцы вцепились в шкуры под ним, когти вышли наружу, разрывая материал. Голова закружилась, но теперь уже не от боли, а от нахлынувшего наслаждения, острота которого затмевала все. Он смотрел на нее, на ее темные волосы, рассыпавшиеся по его бедрам, на ее закрытые глаза с дрожащими ресницами.

Она вдруг открыла глаза и посмотрела на него. Ее обычно ярко-голубые глаза были затуманенные похотью, с уголков губ стекала слюна, когда она взяла его глубже.

Это было слишком. Слишком интенсивно, слишком ново, слишком блаженно. Он излился ей прямо в рот и она не отстранилась, мягко поглаживая его по бедрам, пока он тонул в наслаждении. Когда он расслабился она приподнялась и облизнула губы.

— Иди сюда.

Он направил ее, показывая жестом, что хочет, чтобы она оказалась над ним. Ему нужно было не только получать, но и вкушать, чувствовать, сливаться. Ему нужно было ощутить ее вкус.

В глазах женщины вспыхнула новая искра — смесь смущения, решимости и ответного желания. Она медленно, позволяя ему направлять себя, перебралась через него, пока не оказалась верхом, ее колени по бокам от его головы. И тогда, глядя ему прямо в глаза, она опустилась, позволяя ему вкусить ее соки так же, как она вкушала его.

Его язык жадно погрузился в ее сладость, и он узнал этот вкус — тот самый, что сводил с ума в лесу. Он услышал ее сдавленный крик, почувствовал, как ее тело затрепетало над ним. Он ласкал ее с яростной нежностью, пытаясь отдать ей хотя бы тень того блаженства, которое она подарила ему. И он добился своего.

Ее кульминация нахлынула на него волной — она выгнулась, ее пальцы впились в его волосы, а из ее горла вырвался долгий, вибрирующий стон, полный чистейшего, ничем не омраченного наслаждения. Он пил ее соки, чувствуя, как ее внутренности бедер судорожно сжимаются

Когда ее тело обмякло, с трудом удерживая равновесие, он осторожно позволил ей сползти с него. Она тяжело дышала, ее глаза сияли влажным блеском.

Он, все еще лежа на спине и чувствуя, как боль в виске и плече возвращается, но теперь она казалась далеким эхом, протянул к ней руку — не требовательно, а приглашая.

Аиша замерла на мгновение, глядя на его протянутую руку. Потом, сделав глубокий, будто решающий вдох, она медленно легла рядом с ним. Она легла лицом к нему, подогнув колени, и осторожно, будто боясь причинить боль, положила голову ему на здоровое плечо. Его рука немедленно обвилась вокруг ее талии, притягивая ее ближе.

Они лежали так в тишине, нарушаемой только потрескиванием углей и их общим дыханием. Он чувствовал, как ее тело постепенно расслабляется в его объятиях. Запах их смешанных соков, пота и травяного мыла витал в воздухе, создавая новую, интимную атмосферу хижины.

Глава 16. Аиша

Аиша проснулась от ощущения тепла и тяжести. Тяжелая, мускулистая рука лежала у нее на талии, крепко прижимая ее к массивному телу. Макушкой она чувствовала ровное, глубокое дыхание,. Открыв глаза, она увидела узор из шрамов и голубоватых линий на груди мужчины.

Дарахо.

Он спал. Его лицо, обычно такое суровое, было расслабленным, морщины у глаз и губ сгладились. С ним он выглядел… моложе. Почти беззащитным. И невероятно привлекательным.

Все эти твердые мышцы, обтянутые гладкой кожей, так и манили к ним прикоснуться. В отличии от человеческих мужчин у пришельцев не было волос нигде кроме головы. Аише это нравилось. Она очертила пальцами пресс и почувствовала как Дарахо вздрогнул, но не проснулся, только что-то пробурчал во сне и прижал ее крепче.

Память услужливо подкинуло события прошлой ночи. Его вкус во рту. Приятный, сладковатый, мягкий как взбитые сливки. Совсем не похожий на человеческую сперму. А потом…Его лицо между ее бедер. Его жадность и напор.

Та близость, которую они разделили, была более интимной, чем любой секс, который у нее был раньше. И это заставило ее сжаться внутри от страха.

С Марком все было не так, — пронеслось в голове. Они встречались три года. Он был милым, заботливым, их друзья считали