Гвардейцы прижали ладони к сердцу, слуги склонились, и Лания ответила:

— Доброго утра, дети мои. Прошу вас, входите.

Она проследовала в покои первой, следом Виолина. Женщина низко опустила голову и явно старалась ни на кого не смотреть. Она же и приняла шубу государыни и застыла, не понимая, что делать дальше.

— Отдайте шубу горничным, — помогла ей Лания. — И разденьтесь сами. В покоях тепло.

Госпожа Страд обернулась, чтобы выполнить указание королевы, потому что к ней уже спешила одна из горничных. Женщины встретились взглядами, и глаза служанки округлились.

— Ты?! — вырвалось у нее громко.

Виолина густо покраснела, и в это мгновение послышался спокойный голос Ее Величества:

— К моим приближенным не следует обращаться запросто. Уместно говорить «вы». Так как госпожа Страд простого сословия, то обращаться к ней по имени возможно, но никак не тыкать. Это неприемлемо.

— Но… — в потрясении произнесла горничная, и Лания продолжила за нее:

— Вы хотите сказать, что госпожа Страд была приближена покойным государем, и их связывали некие отношения. Вы правы, так было. Теперь госпожа Страд приближена мной и служит моему величеству. Потому не только тыкать, но и припоминать ей связи с моим супругом я запрещаю. Его Величество упокоился, и тревожить его прах пересудами и оскорблениями я не позволю. Примите это все сейчас, потому что иметь во дворце непонятливую прислугу я не буду. Надеюсь, аристократии тоже повторять дважды не придется.

Королева посмотрела на графиню Лиситт. И если та и пребывала в недоумении, то после слов государыни, склонила голову и ответила:

— Решения моей госпожи не могут подлежать обсуждению и осуждению. Ваше Величество знает, что делает.

— Верно, Валирин, — Лания улыбнулась ей и перевела взгляд на будущую няню: — Виолина, вы помните, чего я жду от вас?

Женщина мгновение смотрела на государыню в явной растерянности, но вдруг осознала, о чем та говорит, и расправила плечи.

— Да, Ваше Величество, — сказала она, — я помню, и буду очень стараться исполнить ваше пожелание. Это всего лишь начало.

Пожелание королевы быть смелой и решительной пока давалось тяжело, но бывшая горничная и вправду готова была учиться быть такой. Пример еще почти юной государыни вдохновлял.

— Верно, Виолина, — кивнула ей Лания. — А теперь передайте шубу и разденьтесь сами, у нас с вами есть важное дело. Ваше сиятельство, идемте с нами, ваше мнение мне тоже интересно.

— Как изволите, Ваше Величество, — с почтением ответила графиня, но в глазах ее мелькнула толика любопытства.

Следующие полчаса женщины обсуждали перестановку в опочивальне королевы. И если поначалу Виолина робела и не влезала в разговор Ее Величества и придворной дамы, разве что поддакивала, когда Лания спрашивала ее, то, вдруг решившись, женщина заговорила. Лицо ее отчаянно пылало, и взгляд почти не отрывался от пола, и всё же она сумела превозмочь свой страх.

— Ваше Величество, простите за дерзость, — едва слышно начала она, но королева услышала и обернулась. — Вы желаете поставить колыбель ближе к камину, но младенцу будет жарко. Тогда при малейшем сквозняке он будет простывать.

Лания короткое мгновение смотрела на бывшую соперницу, потом потерла подбородок и спросила:

— Куда же предложите поставить колыбель?

— Туда, где тепло, но не жарко. И нет сквозняков, — она повертела головой и указала: — Туда, Ваше Величество. Дверь и окно в стороне. От камина идет тепло, но не прямой жар. Там будет хорошо. Я бы поставила колыбель туда, — женщина неуверенно улыбнулась и тут же вновь потупилась: — Простите за дерзость.

— Отчего же дерзость, если я сама просила вашего совета? — королева прошла в то место, куда указала госпожа Страд. — Вы становились матерью дважды, потому понимаете, о чем говорите. Да, тут и вправду будет хорошо. Тогда вашу кровать мы поставим вот там, — Лания вытянула руку и указала на противоположную стену. Да, определенно. Что нам с вами понадобится еще? Говорите, не бойтесь. Мы ведь для того и приехали.

Они проговорили еще некоторое время, а после Ее Величество приказала вынести из опочивальни мебель, которую посчитала лишней, а вместо нее поставить вторую кровать. Графиня Лиситт поглядывала то на свою госпожу, то на женщину, из-за которой у королевы было немало тяжелых минут, и она вместе с другими дамами старалась отвлечь и развлечь государыню. Происходящее было не просто удивительным, это поистине ошеломляло! Но свои мысли ее сиятельство оставила при себе, потому что предупреждение уже прозвучало.

— Пройдитесь по покоям, Виолина, — между тем говорила Лания. — Познакомьтесь с местом, где вы вскоре будете жить. Обустраивайте опочивальню, а я оставлю вас, у меня есть более важные дела.

Госпожа Страд охнула. Оставаться одной было страшно. И если бы и вправду одной! Но ведь в покоях продолжала свою работу прислуга, а вскоре принесут кровать, и надо будет говорить с людьми, которые прекрасно ее знали. Да, было немало новых лиц, но оставались и те, с кем она вместе трудилась в этих стенах. После стала любовницей короля, а теперь и вовсе служила его жене… Это всё было так тяжело!

— Если вас будут обижать, призовите гвардейцев, — поняв ее испуг, сказала королева, а после добавила: — Помните о вашем обещании, Виолина. Вскоре вы будете здесь жить и видеть всех этих людей каждый день. Возможно, вам придется противостоять кому-то, кто занимает более высокое положение. Я хочу, чтобы вы были к этому готовы.

— Да, Ваше Величество, — пролепетала будущая нянька.

— Идемте, Валирин, — более не обращая внимания на госпожу Страд, сказала Лания. — Сегодня я не задержусь во дворце, потому ни переодеваться, ни менять прически не буду.

— Слушаюсь, государыня, — с почтением отозвалась графиня, и обе женщины пошли на выход.

Королева прижала ладонь к низу живота и коротко вздохнула, кажется, начинало ныть и там. Да и поясница вновь разболелась. Ей подумалось, что надо бы и вправду поспешить с делами и скорей вернуться в храм, а там лечь в постель и уже не вставать, если только ради еды или по иному делу. Но прилечь хотелось сильно.

— Уж больно эта женщина нерешительна, — негромко произнесла графиня, когда они с королевой вышли из покоев. — Простите, что сую нос…

— Я не сержусь, — прервала ее Лания. — В ней есть сила, по крайней мере, когда толкает отчаяние. Сейчас она