мой, уже было… нечто. Вся раса ящеров сейчас обратилась в параноиков, не доверяющих никому и ничему. Самки отгоняют самцов, прибывших на соитие, самцы не пускают беременных самок в свои логова. Драки, свары, суды. Все боятся быть обворованными. Катастрофа, с которой мы худо-бедно справляемся… а этот… знаешь, что он учудил?

— Что? — с огромным интересом вопросил Хорнис, отпивая сидра.

— Он создает искусственного дракона, друг, — почти прошептал остроухий историк, роняя голову на подставленные руки, — Я бы понял, если бы подобное действо, несмотря на всю безграничную наглость, имело бы хоть какой-то смысл. Это провокация для всех расы чешуйчатых, чуть ли не открытый вызов волшебному миру, это… да это святотатство, в конце-то концов! Но он это делает ради кота.

— Кота⁈ — даже проживший многие тысячи лет эльф, пусть и изрядно освеженный недавним сном, не смог не удивиться, — Кота?!?

— Кота, — мрачно подтвердил летописец, — Безответственность, помнишь? Я даже говорить ничего не стал. Знаешь, почему? Потому что не сейчас, так через месяц он снова что-нибудь выкинет. Или через год. Причем «выкинет» — это не белочку по носику щелкнет, а…

— Можешь не продолжать про это, — прервал жестом лон Элебал старого друга, — Но что насчет… неё? Как её-то можно было разъярить? Чем⁈

— Крепко сидишь? — с совершенно невообразимой гримасой осведомился мудрец у друга, — Ну хорошо. Она отправила к нему их сына, а этот… индивидуум лег с ним спать…

— И?!? — любопытство Хорниса давно уже перепрыгнуло все возможные барьеры и начало грызть небеса.

— Не просто спать, а призвав суккубу, с которой и развлекался… вместе со своими котами! — «добил» его Эфирноэбаэль, — Втроем!

Тишина, воцарившаяся после этой фразы, была не менее легендарной, чем сидящие у костра эльфы. Казалось, что даже угли прекратили потрескивать, а несколько сверчков, мирно стрекотавших в определенном радиусе от костра, попросту сделали себе моментальное харакири. Тишина длилась и длилась, вязко волоча в полной шока атмосфере минуту за минутой. Наконец, она была прервана фразой древнего эльфийского историка, обрушившейся на мир с тяжестью рока.

— Мать половину дворца разрушила голыми руками… прежде чем успокоилась достаточно, чтобы забрать сына. Так что, Хорнис, эту хрень надо убрать. Мы… то есть я, очень на тебя надеемся.

— П-почему я-то⁈ — лон Элебал, хоть и планировавший нечто подобное после того, как трое человек, послуживших для него шпионами, померли, теперь резко засомневался если не в себе, то в своем здравомыслии после услышанного, — Ты сильнее меня!

— Потому что технически у нас претензий к нему нет или они закрыты, — кривясь, пояснил историк, — А еще мы все частично полубожественные и божественные сущности, связанные с этим проходимцем. Мама ему и раньше всякое разрешала, но вот не настолько всякое, так что она даже сказать в ответ на такую… такое… ничего не смогла. А вот ты — совсем другое дело.

— Это почему?

— Потому что лови божественное откровение, вот почему, — буркнул себе под нос Эфирноэбаэль, — Именно Тервинтер Джо был тем, кто наложил заклятия на естественный портал в твое убежище. Именно из-за него ты чуть не умер. А сделал он это лишь потому, что не хотел, чтобы ты, проснувшись, за ними погнался.

— Подожди… что⁈ Ты в этом… уверен⁈ — вот теперь челюсть Хорниса лон Элебала точно достигла груди, — Ты. В. Этом. Уверен⁈

— Что тебе непонятного в словах «божественное откровение»? — кисло осведомился легендарный мудрец у другого, — Тебя чуть не убил и точно чуть не замуровал на веки вечные двадцатилетний человеческий мальчишка. Просто так. Вот просто…

— Да я брата чуть не убил! — взорвался древний эльф, подскакивая с места, — Да я за ним гнался половину мира! Да…

— Теперь ты нас лучше понимаешь, — мудро кивал в ответ летописец, — Да и претензия у тебя есть.

— Претензия?!? — продолжал бушевать эльф, будя громкими и нецензурными криками отдыхавших молодых воинов, — Претензия⁈⁇

Негодование благородного лон Элебала было как следствием услышанного ранее, так и пониманием, какого дурака из него скорчила жизнь и совершенно неверные выводы, сделанные на основе того, что он, проснувшись от великого сна, попал в сложную, невероятно коварную, рассчитанную на мудреца его сил ловушку, которая чуть-чуть не убила одного из величайших магов среди эльфов. Он просто отказывал себе в мысли, что сделать подобную хитрость с естественным порталом, многократно увеличив время пребывания в нем, мог какой-то несчастный человечек. Нет! Это обязана была быть подстава от настоящего мудреца, прожжённого и коварного, жестокого и проницательного. Однако, сейчас он был обречен верить словам Эфирноэбаэля — там, где Хорнис мнил происки древних врагов размером с гору, всего лишь подсуетилась испуганная мышь!

Да, очень непростая мышь, крайне вредная, причем, как оказалось, для всего мира!

— Успокоился? А теперь садись назад, к костру, — раздался из-за спины чуть утихшего мудреца голос историка, — Я тебе еще не все рассказал. С наскока ты его не завалишь, парень ухитрился научиться создавать свои алхимические копии. А уж если ошибешься, то он… я даже подумать боюсь о том, куда он забьется и что оттуда сделает. Так что садись, друг мой, садись. У нас есть еще время…

Глубоко вздохнув, лон Элебал прогнал остатки овладевшей им ярости, приготовившись слушать летописца дальше. Эльфы его калибра никогда и ничего не делали сгоряча, без тщательной предварительной подготовки. Поэтому, если Эфирноэбаэль говорит о том, что удар тапком по таракану должен быть обязательно фатальным, Хорнис сделает всё, для того чтобы это был очень большой тапок, и сжимала его точно не дрожащая рука!

Глава 1

Драп — это по нашему!

— Всё, я уехала! Лось на свободном выпасе, Кум присмотрит за домом! Не скучай! — эти слова влились мне в ухо, а поцелуй нежных девичьих губ мазнул по щеке, после чего от эльфийки Наталис Син Сауреаль остался лишь запах свежей древовидной полыни, да приятное воспоминание.

В смысле ушла. Умотала. Смылась. Потопала вместе с дядей на другой континент, разыскивать дальних родственников.

Сев в своё любимое кресло, я погладил кракеновую метлу, забравшуюся мне на колени, а затем глубоко задумался над собственными ощущениями. Эти самые чувства, бурлящие во тьме подсознания, хором кричали мне, что надвигается нечто очень серьезное. Прямо вот совсем. Знаете, есть такое выражение «затишье перед