него пароль, продолжил стихи ещё одним четверостишием. Он непроизвольно выпустил строчки из себя, как рвущихся ввысь птиц. И не узнал своего голоса.

Что происходит вокруг нас и с нами

Крадущимися тёмными ночами,

Когда на грудь нам давит сон, как камень —

Ты знал наверняка когда-нибудь?..

Незваная, неведомо как материализовавшаяся в этой произвольно выбранной для привала укромной точке Вселенной, гостья стояла в тени, на противоположном конце поляны, словно не обращая внимания на Ивана. Лицо незнакомки было укрыто камуфляжной тенью листвы, но по стройности вытянутой высокой фигуры сразу было видно, что она женщина и принадлежит к расе галактики Ник-о-Мед. У её тонких длинных ног безвольно лежала на животе обнажённая Ирá, в затылок которой целился ствол бластера. От предельно обострённого опасностью взгляда Ивана не укрылись колкие малозаметные искорки, обозначившие нечто вроде купола, накрывшего обеих женщин.

Защитный экран! Причём совершенно невероятной мощи – сквозь это поле Иван НЕ смог уловить ни единого источника биоизлучения, а ведь под ним – два живых организма.

– Так говаривала ОльгаШвец. – Отчётливо выговорив ИмяФамилию БЕЗ пробела, ироничным тоном «подписалась» захватчица. – Эта глупая земляшка много болтала… И я заразилась от тебя этой чисто эрсеровской хворью, цитировала напропалую, как земляшка позорная, но долгие месяцы в камере наедине с трупом друга меня излечили. А ты, я слышу, всю эту покрытую дерьмом антикварную галиматью в памяти таскаешь до сих пор… сержантишка хренов. Ну приветик, командир, как оно ничего?

– Мм… ашт?!! – Иван в первое мгновение подумал, что у него слуховая галлюцинация, но интонации голоса были настолько узнаваемыми, даже спустя столько циклов, что он отбросил «глючную» версию; после чего обоснованно изумился. – Ты?! Бли-ин, откуда?! Как ты-то здесь могла оказаться?! Ведь Сфера…

Он умолк растерянно. Ему показалось, что над поляной среди ясного неба ошеломляюще прогремел гром!

– Отпусти её… она со мной… Машт, ты вообще живая? Но как?! Как тебе это удалось?! Отведи ствол, я приказываю!

Облачённая лишь в лёгкий походный комбинезон, его бывшая подчинённая, бывшая напарница никомедка Маштарикс вздрогнула. Он явственно увидел, что она борется с желанием подчиниться приказу, более того – она явно хотела броситься к нему.

Да, это была именно она. Верная боевая подруга, супервумен, по праву заслужившая звание Героя МКБ… Праву, которое и для него когда-то было определяющим, но сегодня уже не имело ни малейшего значения.

И всё же она опустила руку, сжимавшую бластер, сделала шаг к нему. Один шаг всего… И краем единственного глаза уловила шевеление ринутой наземь пленницы. Мгновенно подобралась, шагнула назад, присела и остервенело ткнула ствол в безволосый затылок. Взвизгнула:

– Не отпущу! именно потому, что она с тобой!! Стой на месте!!!

– А с тобой что, подруга? – спросил Иван. Стараясь не показывать движение, он по миллиметру продвигал ступню вперёд. Глаз бывшей напарницы смотрел на него так, словно хотел одновременно испепелить взглядом и успеть защитить от страшного огня. Без всякого сканирования мозга было видно, что в ней боролись любовь с ненавистью, и каждая армия приносила новые оттенки боли, судорожной, дёргающей из крайности в крайность… Казалось, Маштарикс было одинаково больно от обоих противоположных чувств. Как боль, так и ненависть одинаково сильно РВАЛИ её.

– Со мной справедливость! Не двигайся!

– Машт, я иду к тебе, я очень хочу тебя обнять, мы так долго не виделись, расскажи мне, как ты жила, моя хорошая, моя надёжная боевая подруга… – мерно, ровным тоном безостановочно заговаривая ей зубы, он сделал пару шагов по направлению к обеим женщинам. Пленённой и пленившей.

И чуть не изжарил ноги в коротком лучевом импульсе, пущенном из бластера по цветку в полуметре от его ботинок. Дымящаяся воронка очертила предел, за который не стоит переступать. Лучше любых слов выстрел обозначил решимость никомедки. Ненависть пока что побеждала любовь…

– Что ты делаешь?! Машт! Это же я, Айвен! Убери ствол…

Она молча глядела ему в глаза, и взгляд её был страшен. Былой любви не наблюдалось в нём ни грана.

Иван так же, не отрываясь, смотрел на женщину, которая одно время, в бытность его бесправным рабом, длинными бессонными ночами являлась к нему на неосязаемом стыке воображения и действительности, когда бесконечно долго не приходят сны, потому что никак не уходит явь. Он вначале пугался этого сумасшествия – страсти к женщине Иного биовида, – а потом всё чаще и чаще молил космос послать ему это наваждение, лишь бы почаще видеть её, гибкую как молодой побег бамбука, ненасытную в ласках и пьянившую без алкоголя никомедку Маштарикс, его бывшую напарницу… его погибшую напарницу.

Она, с виду вполне живая, захватила в плен его нынешнюю напарницу, и её тонкая рука сжимала бластер, направленный в голову Иры́ – Машт прекрасно знала, КАК убивать человека наверняка… Но Иван не замечал оружия, он сравнивал эту неожиданную вторженку с той Машт, которую он звал в ТЕХ своих снах. Он угадывал под облегающим лёгким комбинезоном абрис её грудей – вертикальную череду четырёх маленьких молочных желез с ослепительно-белыми сосочками. Выразительно гладил взглядом умопомрачительно длинные ноги, стройнее которых не встречается у женщин ни одной из гуманоидных рас. Проводил горящими глазами по узким, слабовыраженным бёдрам, по плавно изгибающейся осиной талии. Возвращался к заострённому сверху, похожему на перевёрнутое сердечко лицу. Он наизусть помнил это тело, до последней чёрточки, до полудвижения… Всё такая же красивая! Нет, определённо, она стала ещё краше, в зрелом возрасте никомедки превращаются в невероятных красавиц. В отличие от эрсеровских женщин, которые с возрастом красоту утрачивают…

Он должен, ДОЛЖЕН, обязательно должен пробиться сквозь силовую защиту и внушить Машт, что вожделеет, что не забывал её, что хочет её по-прежнему, как в те мгновения меж сном и явью, когда лишь её образ спасал его от отчаяния…

Маштарикс провела языком по внезапно пересохшим полным губам крупного рта. Веко её глаза дрогнуло, полуприкрылось. У Ивана ёкнуло сердце – неужели удалось хоть чуточку проколоть защиту?..

– Я так рад, что ты меня разыскала, Машт, я так хотел тебя видеть… Милая, как же тебе удалось доставить мне такую радость?

Маштарикс болезненно поморщилась, взгляд её вновь посуровел.

– Вас не ищет сейчас только ленивый или сочувствующий. Имеющий в Сети уши – да услышит, обладающий глазами – да увидит. Как мне сказали, сроду в Мирах Сети никого так не выпасали, как вас. Топот ваших преследователей грохочет по Вселенной – их тысячи… На вас шла самая настоящая травля. И нужно заметить, вы её вполне заслужили. Настоящее чудо, что вы