Петер внезапно исчез в неизвестном направлении, то тогда можно было бы кости ему перемывать. А так он ведь даже не подозревает, что нам уже всё известно. Ещё думает, что у него есть шанс на мне навариться. Денег ведь куры не клюют. Давай сюда, — протянув руку, сказал я. — Гляну, что там.

Помощник отдал мне документ, за которым ездил рано утром в Преславицу. Я развернул лист. Гжегож, надо отдать ему должное, он исправно вел свои отчеты. Все поставки расписаны аккуратно, столбцом: когда, сколько материала продано, по какой цене.

— Я ему наплёл, что хочу для себя сверить записи, — добавил Радован. — Мол, порядок навожу в бумагах, чтобы проблем с проверкой от Земельного бюро не было. Он удивился, конечно. А когда про цену спросил, так он даже растерялся. Говорит, всегда по десять биллингов за бревно отдавал. А у нас-то по амбарной книге-то что? По пятнадцать биллингов!

Я сводил в уме цифры, сравнивая Гжегожев счёт с записями Радована в амбарной книге. Картина вырисовывалась довольно-таки неприятная.

— Получается, — медленно проговорил я, — на каждой поставке Петер приписывал лишние брёвна, которых на деле не было. Да ещё и цену задирал на пять биллингов за каждое. Разницу клал себе в карман.

— Именно! — Радован хлопнул себя по колену. — Я пока ехал обратно всё посчитал. Если по всем поставкам сложить, то выходит зиллингов пятнадцать. Не меньше!

Я присвистнул про себя. Пятнадцать зиллингов — это большая сумма. На такие деньги в Преславице можно серьезно загулять на несколько месяцев, ни в чем себе не отказывая.

— А ты Гжегожу-то ничего не сболтнул лишнего? — на всякий случай уточнил я. — Про то, что Петер меня на деньги развел?

— Ни словечка, — Радован отрицательно кивнул. — Как ты велел. Сверил записи, получил дубликат от него, ну и уехал. Гжегож, скорее всего, так и не понял, к чему я его так всё подробно расспрашивал.

— Молодец, — похвалил я помощника. — А насчёт сообщников что? Узнал?

— Узнал, — хмуро ответил Радован. — Я тут по округе порасспрашивал осторожно. В общем, Петер один во всём этом замешан. Никто из его бригады и медяка лишнего не получил. Я со всеми его работниками сегодня утром успел немного поговорить. Мне только от них удалось узнать кое-что интересное.

— Что именно?

— Петер по кабакам зачастил ходить, — Радован понизил голос. — В город ездил пару раз. Гулял там, говорят, на широкую ногу.

Всё встало на свои места. Петер действовал в одиночку. Жадничал, ни с кем не делился, а добычу спускал на городские гулянки. Что ж, тем хуже для него. Будь у него сообщники, пришлось бы с целой бандой разбираться. А так — один воришка, которого не жалко.

— Хорошо, — я поднялся со ступеньки и отряхнул штаны. — Считай, что мы его за шкирку взяли. Все улики на руках. Теперь не отвертится.

— А что делать-то с ним будем? — Радован тоже встал. — К Гроссу всё-таки не пойдём?

— Нет, — я покачал головой. — Пошли в общем поговорим с Петером. Только не горячись там, дай мне самому с ним всё обсудить. Понял?

— Хорошо, — нехотя кивнул Радован.

Мы спустились с крыльца и направились к опушке, откуда доносился размеренный стук топоров. Бригада лесорубов работала в дальнем конце участка, валила деревья под будущую расчистку.

Чем ближе мы подходили, тем отчётливее я различал знакомые фигуры. Вон Игнат, молодой пацан, невесту которого я недавно спас. Рядом, утирая пот, орудовал пилой Клещ — тощий мужичок с вечно бегающими по сторонам глазами. Чуть поодаль возился третий работник, имени которого я толком и не знал. Он был немолодой уже, мужик с густой проседью в бороде.

А вот и сам Петер. Бригадир стоял в сторонке, положив руки на пояс, и кричал на своих подчинённых.

— Вы чего творите⁈ Хотите, чтобы мне это дерево на голову упало? С другой рубить надо.

Лесорубы как раз навалились на здоровенную ель. Крупное дерево в три обхвата уже накренилось и со скрипом готовилось рухнуть.

— Петер! — окликнул я, подходя ближе. — На пару слов.

Бригадир обернулся. На его широком лице мелькнуло удивление, ведь последнее время он вел дела исключительно с Радованом.

— Господин Мейер! — утирая лоб рукавом, он расплылся в улыбке, — Какими судьбами? Вот, ель валим, как вы и распорядились. Знатное дерево, на стропила пойдёт…

— Ель потом, — перебил я. — Разговор есть.

Лесорубы перестали работать, побросали инструмент и с любопытством поглядывали в нашу сторону.

— А что стряслось-то? — Петер всё ещё улыбался, но в глазах мелькнула настороженность. — Случилось чего?

— Случилось, — я встал напротив него. — Скажи-ка мне, Петер. Почём ты у Гжегожа брёвна берёшь?

Улыбка на лице бригадира чуть дрогнула, но он быстро взял себя в руки.

— Так это… по пятнадцать биллингов за доску, господин Мейер, — ответил он, не моргнув глазом. — Дорого, конечно, но что поделать.

— По пятнадцать, значит, — доставая из-за пазухи Гжегожев счёт, я кивнул, — А вот тут написано, что он тебе доски за десять биллингов продавал. Как это понимать?

Петер пробежал взглядом по бумаге, и я заметил, как на миг его лицо стало хмурым. Но он тут решил выкрутиться из ситуации.

— Так, а я почём знаю, что он там у себя пишет? — изобразив возмущение, он развел руками. — Может, обсчитался или нарочно цену занизил, чтоб меня перед вами оговорить.

— По счёту Гжегожа ты ни разу больше десятка досок за поставку не брал, — я не отступал. — А в нашей амбарной книге то двенадцать, то пятнадцать записано. Это тоже он обсчитался?

— Так там же бракованные были! — Петер всплеснул руками. А в его голосе прозвучали наигранные нотки обиды. — Половина брёвен гнилые оказались. Я их в дело пустить же не мог, вот и отбраковывал! А чтоб стройку не задерживать, докупал. Я ж для вас старался, господин Мейер! До поздней ночи возился с этим, чтоб всё к приезду земельного инспектора готово было! А вы меня вон в чем подозреваете.

Я слушал его и едва сдерживал усмешку. Вот же скользкий тип. Выкручивается, как уж на сковородке. То на Гжегожа валит, то на гнилые брёвна, то на свою непосильную работу.