Чжантай и бровью не повела, просто кивнула:

— Как только всё куплю — сразу доставлю. Только скажи… куда именно?

— В особняк Цзин, рядом с поместьем Сыту, — Мин И протянула ей карту. — Вот, иди по этому пути.

Жить в поместье Сыту, конечно, удобно — и безопасно, и расходы почти никакие. Но Мин И ощущала там себя всё же гостьей, а не хозяйкой своей жизни. Раньше Цзи Боцзай оставил ей немало золота — она долго не решалась прикасаться к нему. Но когда узнала, что особняк по соседству срочно продаётся и цена разумная, решилась.

Так у неё появилось собственное место, и пусть маленькое, пусть скромное, но — рядом с поместьем Сыту и, главное, своё. Там она могла заново начать — и ковать артефакты, и строить судьбу.

Мин И давно уже решила: если хочет стоять на своих ногах, нужны деньги. Тех запасов, что у неё были, хватит ненадолго — золото имеет свойство таять. Но теперь у неё был титул боевого культиватора цзиньчай-дучжэ, пожалованный лично Да Сы, а вместе с ним — знания и навыки по созданию артефактов, что передал ей наставник Шэ. И если она не будет этим пользоваться — разве это не пустая трата дара?

— Кстати, ты как раз вовремя, — сказала Чжантай, приподняв занавесь, ведущий в задний двор. — Пойдём, покажу тебе старшую сестру и Минь`эра.

Как только Мин И вошла, первое, что она увидела — это Чжан Лю, сидящую за пяльцами.

Когда-то наложница вана Пина, вся в шёлках, драгоценностях и благоухающих мазях… теперь — в простом платье, в тени мастерской, склонившаяся над вышивкой. Но в её лице не было ни следа скорби — наоборот, в ней чувствовалось спокойствие, свободное дыхание, которого прежде в задворках великого дома ей не ведали.

— Благодетельница пришла, — подняв голову, с улыбкой сказала Чжан Лю, не прекращая своей работы. — Прошу прощения, я должна закончить эту вышивку к сроку.

— Конечно, работайте, — Мин И присела рядом и, глянув на тонкую, изящную строчку, с восхищением всплеснула ладонями: — Не удивительно, что у вашей лавки столько покупателей. Такая вышивка — истинное искусство.

— Благодетельница меня перехваливает, — мягко ответила Чжан Лю и с улыбкой взглянула на Минь`эра, весело бегающего по двору. Помолчала, потом, будто преодолев сомнение, тихо добавила: — Но даже с нашими умениями… я всё же не уверена, что сможем как следует воспитать его.

Минь`эр бегал по двору с пёстрой бумажной вертушкой в руках, смеясь беззаботно, как только умеют дети. Ветер подхватывал его смех, и казалось — счастье живёт здесь, в этих лёгких шагах и детском визге.

Но в голосе Чжан Лю прозвучала та самая дрожащая нота, которую не скроешь — беспокойство матери. И Мин И это уловила.

Она тихо подозвала:

— Минь`эр, подойди-ка ко мне.

Мальчик послушно остановился и шагнул вперёд. Его тёмно-карие глаза, с редким оттенком ореха, уставились на неё широко раскрытыми, неподвижными, с чистым доверием.

Мин И вдруг заметила — на его запястье была обмотана полоска белой ткани. Сердце в груди у неё невольно сжалось. Она протянула руку и осторожно начала разматывать бинт.

Слой за слоем — и вот наконец ткань соскользнула, обнажая кожу. По ней тянулась прозрачная, но едва заметно алеватая линия меридиана, словно тонкий ручеёк живой силы пробивался сквозь плоть.

Мин И сразу посерьёзнела, глаза сузились:

— Когда начали проявляться?

— Только позавчера утром, — с тихим вздохом ответила Чжан Лю. — Я-то думала, что у него нет юань. Мы с его отцом оба были с самыми заурядными меридианами… Кто бы мог подумать, что он…

Она не закончила, но мысль была ясна.

В чужом доме такое открытие стало бы радостью, даром судьбы. Но для Чжан Миня, с его происхождением, с его прошлым, — это могло быть не благословением, а бедой. Чжан Лю не мечтала о великих свершениях для сына. Она лишь хотела, чтобы он вырос — спокойно, безопасно, под ясным небом и в собственном ритме. Без меча и крови.

Мин И помолчала, обдумывая всё.

— А по мне — это даже к лучшему, — наконец сказала она. — У него будет шанс защитить себя. А может, когда подрастёт — и тебя защитить. Но пока он слишком мал. Не спеши с обучением. Лучше подрастёт лет до десяти, а там… отправишь его в Чаоян, к Шэ Тяньлиню. Он — учитель, что умеет ценить талант. И сможет научить Минь`эра так, как никто другой.

В глазах Чжан Лю зажёгся луч надежды.

— А… ты сможешь отвести его туда? — спросила она осторожно. — Лет через шесть-семь… Ты бы смогла?

Мин И опустила взгляд. Улыбнулась — горько, еле заметно.

Она боялась, что до того времени не доживёт.

Глава 95. Свой дом

Яд Лихэньтянь был коварен не тем, что причинял боль — а тем, что совсем не проявлялся снаружи. Ни малейшего намёка, ни пятнышка на коже, ни дрожи в пальцах. Только сам человек чувствовал, как меридианы внутри тела трескаются — медленно, по звуку напоминающем тончайший лёд, что лопается под весом шагов.

Ты не знал, когда именно придёт конец. Не знал, где тебя настигнет смерть — на улице, на пороге, во сне. И уж тем более не мог никому ничего обещать — ни завтра, ни через год.

Мин И не стала объяснять это Чжан Лю и Чжантай. Зачем? Что им даст истина?

— Я постараюсь, — мягко сказала она. — А если не смогу сама его отвести, обязательно найду надёжного человека и попрошу передать.

И Чжан Лю, и Чжантай были искренне рады. Чжантай, обняв округлившийся живот, весело засмеялась:

— Может, и я как раз рожу к тому времени! Вместе с Минь`эром и поведу — пусть дети поглядят, как в Чаояне Золотая Птица пронзает облака! Мы ведь и не видели никогда этого…

Они долго болтали, смеялись, перебрасывались историями, и Мин И вдруг почувствовала, как в груди становится легче. Когда она вышла из лавки, уголки губ сами собой приподнялись — не в насмешке, не из вежливости, а в улыбке настоящей, живой.

Сыту Лин, уже сидевший в повозке, заметил это с первого взгляда. Лицо его вспыхнуло радостью:

— Улыбающаяся старшая сестра — самая красивая на свете! — воскликнул он с довольным видом. — Если это место вам так по душе, тогда я хоть каждый день буду вас сюда возить!

Мин И с улыбкой покачала головой:

— Молодой господин теперь ведь самый молодой чиновник во всём Му