обратил внимание на то, что один глаз старика был ярким и пронзительно острым, а другой скрывала какая-то непрозрачная пленка. Завершив осмотр, престарелый вождь поднял голову и требовательно посмотрел Киту в глаза. Кит понял, что с ним пытаются говорить без слов, и ему ничего не оставалось делать, как полностью открыться перед великим вождем. Результат получился ошеломляющим.

«Что ты за существо?» — вопрос ударил Кита, как кулак. Кит даже отшатнулся, чтобы не потерять равновесие. Прошла секунда, прежде чем Кит понял, что вопрос задан без слов.

— Я человек, — выпалил Кит, хотя знал, что его вряд ли поймут. Однако, он ошибся.

«Че-ло-век», эхом повторил бестелесный голос в его голове.

Внутренний голос слышался совершенно отчетливо, у него был иной тембр, отличающий его от мыслей Кита, иная текстура и интонация. Началось самое необычное интервью из всех, о которых мог помыслить Кит.

Че-ло-век… Это слово в беззвучном произношении старика имело множество оттенков, среди которых главными были быть, существовать. Затем Киту пришло на ум понятие роста, действия, дыхания, изменения… жизни вообще… жизни, неразрывно переплетенной с неким аморфным животворящим огнем, скрытым у него внутри… с душой.

Следующий вопрос, который Кит услышал у себя в голове, был таков: ты человек с живой душой?

— Да, конечно! В самом деле... Я… у меня есть душа, — заверил его Кит, говоря вслух. Он уже сообразил, что это, наверное, лишнее, но ему так легче было проговаривать собственные мысли.

Доброта… ощущение полноты и правоты… Кит ясно ощутил удовлетворение, исходившее от Древнего, наряду с осознанием уникальной ценности и места души в мире. Этот длинный ассоциативный ряд Кит для себя обозначил просто: душа — это хорошо. Существа с душой встречаются редко.

Старик удовлетворенно хмыкнул. Следующая мысль, возникшая в сознании Кита, заключалась в осознании долгого и разнообразного опыта в сочетании с удивлением по поводу поразительных отличий Кита от других людей. Кит понял это так: мы видели многое, но таких, как ты, нам видеть не приходилось.

— Я тоже не видел таких, как ты, — брякнул Кит.

Затем Киту официально представились. В его разум хлынуло сложное и запутанное понятие: чистая животная сила и отвага в сочетании с величественным господством —может быть, имелся в виду лев? — и это сочеталось с ощущением долголетия — как гора или старое дерево — и, наконец, понятие безмятежности глубокого озера огромных размеров и немереной глубины. Все это как-то совмещалось с понятием индивидуальности существа, стоящего перед ним. Оно и на самом деле было Древним.

Затем деликатным жестом старый вождь приложил руку к сердцу и громко сказал:

— Эн-Ул.

Сомневаться не приходилось — прозвучало имя Древнего, и Кит тут же повторил его, сказав: «Я рад познакомиться с тобой, Эн-Ул». Он склонил голову в легком поклоне — это у него получилось автоматически, — хотя никто этого не понял. В ответ он получил удовлетворенное ворчание. Следующий вопрос, прозвучавший в уме Кита, переводился однозначно:

«Где твой дом?»

«Мой дом далеко отсюда», — ответил Кит на этот раз уже мысленно.

Один за другим последовали еще два вопроса: почему ты один? Тебя изгнали из племени?

— Нет, нет, ничего такого, — поспешил заверить Кит. — «Я один, потому что я… ну, потерялся. Я путешествовал и заблудился». Он не был уверен, что правильно передал смысл слова «путешествовать». «Мое племя… мои люди не знают, что я здесь».

Печаль и сочувствие волнами нахлынули на Кита — истинное сочувствие, смешанное с ощущением неправильности такого состояния, которые Кит понял так: «Это плохо. Тебя… ищут твои собратья, твой народ беспокоится… тебя нет… они тебя оплакивают…»

— Ну да, — кивнул Кит, — во всяком случае, некоторые из них.

Древний еще раз удовлетворенно хмыкнул, а затем, заглянув Киту, казалось, в самое нутро, послал эмоцию великодушного покровительства и всеобъемлющего братства. Кит подумал и сформулировал для себя это так: привет потерявшемуся, добро пожаловать в племя. Его приняли. У Кита возникло ощущение, что он возвращается домой.

Прямо передаваемые сильные эмоции заставили Кита задохнуться. Он не мог говорить из-за внезапного пробуждения давно сдерживаемых чувств. Из глаз полились слезы. В них было все сразу: чувство его непохожести на других, сожаление по поводу его слабости и никчемности, его ограниченного ума и зависимости от обстоятельств.

Однако со слезами пришло и утешение, подобное сильной ласковой руке, протянутой, чтобы поддержать падающего ребенка. Его страдания поняли, им посочувствовали. Во внутреннем голосе не содержалось даже намека на превосходство или осуждение. Главное — его приняли!

Когда Кит снова обрел голос, он смог только вымолвить:

— Спасибо!

ГЛАВА 34. Прозрения

Племя Речного Города осталось в стойбище на каменном уступе на зиму. Через несколько дней после прихода гостей Кит заметил, что каждое утро на рассвете молодые мужчины покидали теплые норы и пропадали в лесу. Возвращались они примерно за час до заката. Как он не старался, ему так и не объяснили, что они там делают.

Они не охотились. На охоту уходили Дардок с двумя женщинами. Они же собирали в лесу разные коренья и прочие припасы. А вот что делала в лесу молодежь, так и оставалось неизвестным. Во всяком случае, заготовками они не занимались. Любопытство допекло Кита, и он отправился за разъяснениями к Эн-Улу, который с момента своего появления почти все время проводил на дальнем конце уступа, кутаясь в меха и глядя на затянутую туманом реку.

— Простите за беспокойство, Эн-Ул, — еще издалека произнес Кит и вежливо покашлял. В разговорах с людьми племени он научился строить самые простые предложения, однако со стариком в этом не было необходимости.

Древний шевельнулся и сверкнул глазом на Кита.

«Добро пожаловать, Гидт», — проявилась в сознании Кита мысль.

Кит удивился. К тому, что он слышал голос у себя в голове, он кое-как привык, но он же не называл старцу своего имени! И не слышал, чтобы кто-нибудь в племени говорил его старику. Должно быть, старец выудил его из общего мыслеобмена.

— Я хотел спросить, — сказал Кит, усаживаясь рядом со старым вождем. — Молодые люди, — продолжил он, представив себе тех, кого он имел в виду. — Куда они ходят? Что они делают целыми днями?

Пришло обратное представление о молодых мужчинах вместе с чувством… самоотверженного труда. То есть они делают что-то важное и нужное, и оно как-то связано с