я тоже очень скучала по Эдварду… — слишком натянуто улыбается Наталия, как будто не слишком удачно пытаясь подыграть Эдварду. — Хоть я была ужасно занята тем, что помогала родителям ухаживать за бабушкой, я всегда думала о нем и хотела поскорее увидеть. К сожалению, мы даже не успели попрощаться, ведь все произошло очень быстро.

— Кстати, как она поживает? — скрестив руки на груди, с полуприкрытыми глазами интересуется Эдвард. — Ее лечение проходит успешно?

— Да, сейчас все хорошо. Врачи говорят, что она скоро поправится… — Наталия натягивает на лицо фальшивую улыбку. — Так что, скоро все будет хорошо.

— Ну и хорошо, — откинувшись на спинку стула и уставив свой пустой взгляд на стоящий перед ним стакан сока, низким голосом произносит Эдвард. — Я рад.

Эдвард окидывает взглядом все, что его окружает, как будто на самом деле не слишком беспокоясь о состоянии родственницы его возлюбленной. Столь странное поведение Наталии и Эдварда начинает еще больше настораживать Ракель с Терренсом. Они хмурятся и переглядываются между собой, давая понять, что их догадки получают все больше подтверждений.

— Эй, Наталия, ты что-то сделала с волосами, — отмечает Ракель, внимательно рассматривая Наталию. — Больше нет тех темных прядей.

— Ну да, захотелось чего-то нового… — скромно улыбается Наталия, снимает толстую резинку с волос и слегка взъерошивает их. — Те темные пряди мне надоели, и я решила избавиться от них. И немного поменять свою прическу. Как видишь, сзади я оставила ту длину, которая у меня была, а спереди отстригла волосы каскадом.

— У тебя намечаются какие-то перемены? Ты ведь часто делаешь прическу в те моменты, когда в твоей жизни что-то происходит…

— Да нет, никаких изменений не будет… Просто захотелось что-то изменить в себе… Вот и все… Хотя знаешь, я еще хотела прямую челку сделать, но в последний момент передумала. И мастер в салоне сказал, что мне лучше подойдет эта прическа.

— Нет, не надо челку, — с легкой улыбкой отвечает Ракель. — Ты выглядишь очень здорово с этой прической.

— Спасибо большое, — скромно улыбается Наталия и присматривается к волосам Ракель. — Кстати, ты тоже кое-то изменила в себе. У тебя раньше не было этой челки…

— Ну да, я отстригла пару сантиметров сеченых волос и заодно сделала эту челку, — поправив свою челку, уложенную на левую сторону, с легкой улыбкой говорит Ракель. — Вообще, я тоже хотела сделать прямую челку, но потом решила, что буду смотреться с ней не очень.

— Здорово, тебе очень идет, — скромно улыбается Наталия.

— Спасибо большое, подруга.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все выпивают немного сока из своих стаканов.

— Ну так что, у кого какие планы на сегодняшний вечер? — немного неуверенно интересуется Эдвард. — Обойдемся одним лишь ужином? Или есть еще какие-то предложения?

— У меня никаких съемок на сегодня не запланировано, — пожимает плечами Ракель. — Так что я полностью ваша на весь остаток дня.

— А у меня все сорвалось из-за того, что ни Питер, ни Даниэль не соизволили явиться в студию, — отвечает Терренс. — Телефон не доступен ни у одного, ни у второго… Но как я уже сказал, мне надоело за ними бегать.

— У меня такое чувство, что Даниэль решил тоже поиграть в эту игру и не приходить в студию, — постукивая пальцами по столику предполагает Эдвард. — Мол, почему Питер может отлынивать от работы и приходить, когда ему захочется, а он – нет.

— Я тоже так думаю. Раньше Питер приходил в студию даже с опозданием и с жалобами на сильное похмелье, а Даниэль всегда появлялся там вовремя. Но сегодня не было ни первого, ни второго.

— Да уж, а из-за этих двоих тебе приходится страдать, — тихо вздыхает Наталия.

— Ты права, мне действительно приходится разрываться между ними, — откинувшись на спинку стула, устало вздыхает Терренс. — Если честно, то мне никогда не приходилось разрываться между двумя друзьями.

— Да уж, это неприятно , — с грустью во взгляде соглашается Эдвард. — Неужели они и сами не понимают, что из-за их стычек страдаешь ты? Если у них и есть веская причина для конфликта, то какой смысл скрывать ее от тебя и постоянно ругаться или устраивать драки в студии?

— Не знаю, Эдвард, но сейчас меня это уже мало волнует. Пусть и дальше тянут нашу группу ко дну и доведут все до неминуемого распада. — Терренс с задумчивым лицом чешет висок. — Хотя мне очень неприятно, что все это происходит.

— Понимаю, но ты не переживай из-за этого. Не думаю, что все потеряно. А если даже и потеряно, то это не повод отчаиваться и забить на свою мечту.

— Я знаю, но все равно мне неприятно… И дело даже не в том, что мы состоим в группе. Дело в нашей дружбе. Несмотря на свои недостатки, эти парни действительно очень хорошие. С ними очень интересно общаться. За последние несколько месяцев, что мы знакомы, Перкинс и Роуз стали довольны близки мне. Но из-за этих ссор я не могу проводить время с ними двумя, а только лишь с кем-то одним из них.

— Может, когда-нибудь кто-то из них захочет рассказать, почему же они на самом деле так разругались и готовы поубивать друг друга.

— Наверное, но думаю, что мне уже будет все равно. Ибо группу мы вряд ли уже сможем спасти… Да и дружба, как мне кажется, будет уже не такой, как прежде. Мое отношение к ним определенно станет другим.

— Ты говоришь так, будто кроме Даниэля и Питера у тебя больше нет друзей. Как же твой друг детства Бенджамин? Разве с ним ты проводишь меньше времени, чем прежде? Или вообще не общаешься?

— С Беном я сейчас и правда стал реже общаться, — с грустью во взгляде вздохнув и проведя рукой по своим волосам, отвечает Терренс. — Мы не ругались, но встречаемся уже не так часто, как раньше. Хотя было время, когда мы каждый день тусовались вместе. Когда-то только вдвоем, а когда-то брали с собой еще парочку друзей.