общежитие либо на попутке, либо пешком. Да и просидели бы они в засаде долго, чтобы встретить нас даже в том случае, если мы нагрянем к редакции раньше. А вот с утренней засадой всё было бы намного проще.

– … Они знают, когда Гарик поедет на смену, – сказал я. – Наверняка догадываются, что без Коляна мы в общагу не поедем. Подкараулят нас утром. Потом преспокойно отправятся к метро.

– Я тоже так думаю, Макс. Вот только… утром там, в переулке, народу побольше, чем ночью. На работу все идут. Будут свидетели… возможно. Как думаешь, это… хорошо? Я имею в виду, для нас.

Я хмыкнул и ответил:

– Спорный вопрос, Вася. Для кого это хорошо. Для нас, или для них. На месте разберёмся. Кто знает: быть может, парни перед нами просто извинятся. За доставленные неудобства. Всё возможно.

– Ты, правда, в такое веришь? – спросил Мичурин.

– Я верю своим глазам, Вася. Посмотрим. Разберёмся.

* * *

Под вечер в среду тридцатого августа в общежитии стало непривычно шумно. Словно население общаги со вчерашнего дня увеличилось раза в полтора. В комнатах звучала музыка. По коридорам расхаживали вернувшиеся из дома студенты – я читал их имена и фамилии на следовавших за ними по воздуху золотистых надписях. Отметил, что надписи над головами людей меня уже не удивляли. Они будто бы стали естественными спутниками каждого человека – как запахи или торчавшие над головой волосы. Мичурин спускался по лестнице следом за мной, изредка пожимал руки встречным парням.

Около перил на третьем этаже я увидел большую группу студентов (полтора десятка человек). Там были не только парни, но и три девицы восемнадцати лет. Я пожал руку Персикову (заодно и взял у него проездной), снова поздоровался с Гариком. Над светло-русыми волосами одной из девиц заметил надпись: «Людмила Ильинична Кротова, 18 лет». Опустил взгляд на девичье лицо, совершенно «обычное» на мой взгляд: карие глаза, покрытый пятнами веснушек курносый нос, тонкие губы. Люся заметила мой интерес, окинула меня взглядом. Заметила Василия, опустила глаза.

Мичурин прошёл мимо Кротовой, не поздоровался. Словно и вовсе её не заметил. Я увидел тревогу во взгляде Гарика – тот поинтересовался, не в «Ноту» ли мы собрались. «Твоё-то какое дело?» – обронил Мичурин. Я ответил Лосеву, что мы направляемся в Средний Кисловский переулок. Гарик вздохнул и покачал головой. Он не отговаривал нас. Взял за руку прижавшуюся к его плечу Люсю. Я всё же признал, что Кротова… недурна. Вот только девчонка слегка сутулилась, что портило впечатление о её фигуре. Девица словно прочла мои мысли: расправила плечи и выпятила грудь (первого размера).

– Симпатичная, – сказал я Василию уже на втором этаже.

Мичурин переспросил:

– Кто? Люся?

– Да, Кротова. Фигура у неё зачётная. Да и лицо… ничего так, смазливое.

Василий вздохнул.

– Знаю. Мне она тогда с первого взгляда понравилась. Потому я на Гарика и злюсь… до сих пор.

Я похлопал Мичурина по плечу и сказал:

– Ладно, Василий, поздняк метаться. Люся – это прошлое. Смотри в будущее. Не сомневаюсь, что ты подыщешь себе подружку посимпатичнее Кротовой. Гарик ещё тебе позавидует. Да и Люся пожалеет, что проворонила такого парня.

– Думаешь? – встрепенулся Мичурин.

– Не думаю, конечно. Пошутил.

Вася вздохнул, натянуто улыбнулся. Задумчиво посмотрел себе под ноги.

– Знать бы ещё, где оно… это будущее, – сказал Мичурин.

– Найдёшь, – заверил я. – До следующей среды. Мы же договорились.

Я первым вышел на улицу и тут же огляделся. Заметил собравшихся напротив входа в общежитие (около лавочки) студентов – те громко разговаривали, смеялись. Не заинтересовались нашим появлением. Лиц студентов я не разглядел – зато прекрасно увидел парившие над головами надписи. Ни Рыкова, ни Прошина в этой компании не обнаружил. Поправил ворот свитера. Невольно пожалел о том, что всё ещё не постирал джинсовку (она по-прежнему плавала в тазу, замоченная в воде со стиральным порошком). Неспешно зашагал вдоль фасада общежития. Мичурин двинулся следом за мной. Он сунул руки в карманы и чуть втянул голову в плечи.

– Такое чувство, что они за нами следят, – произнёс Василий. – Я про Ряху и Харю говорю.

– Может, и следят, – ответил я. – А может, поджидают там, впереди. Вон в той арке, например. Как мы и предполагали.

Я показал рукой вперёд.

Мичурин словно споткнулся: чиркнул носом кроссовка по асфальту.

– Ты… думаешь? – спросил он.

Я дёрнул плечами и ответил:

– Сейчас узнаем.

Маршрут от общежития до метро я уже хорошо изучил. Поэтому неплохо представлял, где нас могла ждать засада. Место под аркой в доме мы с Васей ещё днём обозначили, как одно из наиболее перспективных для внезапного нападения. Вот только перспективным оно было не в этом случае. Потому что витавшие над головами людей золотистые надписи портили любую маскировку. Они не прятались в тени, в отличие от своих владельцев. В этом я убедился на примере встретившихся нам у выхода из общежития студентов (тех, что устроили посиделки на лавке под кронами тополей). Их имена я прочёл без проблем, хотя не рассмотрел лиц.

В арку мы заглянули издали. Увидели там лишь полумрак. Святящиеся имена я не заметил. Но всё же прошел под аркой настороженно, остановился по другую сторону дома, огляделся. Снова подумал о том, что Москва в этом районе выглядела уж очень провинциально. Хотя от этого места рукой подать до по-настоящему «столичного» Кутузовского проспекта. Подставил порывам ветра лицо. Увидел направлявшиеся к метро золотистые строки – люди под ними походили сейчас на тени. Сказал Василию, что «путь чист». Вася кивнул. Но до самого входа на станцию метро он настороженно вертел головой и заглядывал в лица припозднившихся пассажиров.

Вагон метро был почти пуст. Вместе с нами там ехали только трое мужчин «за тридцать». Они ехали не компанией – рассредоточились по вагону. Тот, который сидел к нам ближе других, читал книгу. Я уже в тридцатый или даже в шестидесятый раз за сегодняшний день хлопнул себя рукой по карману – поискал там айфон. Привычка тыкать пальцем в экран айфона напомнила сегодня о себе в полный голос. За прошедшие дни я освоился в окружавшей меня реальности – теперь напомнили о себе приобретённые в другом мире привычки. Я даже полистал сегодня днём найденную в комнате книгу (бумажную!) в попытке утолить информационный голод.

Чтение меня не увлекло. То ли потому что я не привык к сканированию взглядом бумажных страниц (раньше я читал с экрана телефона и слушал аудиокниги). То ли потому что я не был фанатом детективов (зато детективы обожал сейчас Коля