завелись. Ворота открылись. Машины выехали обратно в умирающий город.

Дакка горела. Дым закрывал солнце, превращая день в сумерки. Где-то вдали рушилась высотка, медленно, с грохотом. Сирены выли непрерывно. Крики, выстрелы, взрывы сливались в единую какофонию апокалипсиса.

Но джипы ехали. Семеро бойцов против целого города гулей. Безумие. Самоубийство. Но они ехали.

Потому что кто-то должен. Кто-то должен попытаться спасти хоть кого-то. Даже если город обречён. Даже если шансов нет. Даже если это капля в море.

Они будут вытаскивать людей до последнего. До темноты. До смерти.

Потому что это их работа.

И они профессионалы.

Глава 12

Рация ожила, когда джипы были в километре от жилого дома на Дханмонди. Голос координатора, тот самый лысый в грязной рубашке:

— 28 отдел, смена задачи. Отменяется эвакуация с Дханмонди. Новая цель — высотка на проспекте Гюльшан, элитный квартал. Двадцать два этажа, верхние пять этажей заперты. Там заблокированы высокопоставленные лица.

Маркус нахмурился, нажал кнопку рации:

— Какого хрена? На Дханмонди триста гражданских. Везём их.

— Приказ сверху. Политики, судьи, министры. Очень важные люди. Вертолёты заняты, наземная эвакуация невозможна — нижние этажи кишат гулями. Вы ближайшая боевая группа. Зачистите здание, выведите VIP на крышу, дождитесь вертолёта.

— А триста человек на Дханмонди пусть сдохнут? — в голосе немца прорезалась злость.

— У вас нет выбора, капитан Кёлер. Это приказ. Координаты передаю. Выдвигайтесь немедленно.

Связь оборвалась. Маркус швырнул рацию на сиденье, выругался по-немецки. Долго, смачно, с выражением. Водитель развернул джип, поехал в другую сторону. Второй джип следом.

Пьер молчал. Смотрел в окно. Понимал всё без слов. Политики важнее простых людей. Министры ценнее учителей и детей. Элита в элитном квартале получает приоритет, пока на Дханмонди триста человек ждут помощи, которая не придёт. Система работает как всегда — верхи спасают верхи. Остальные сами по себе.

Жанна рядом сжала кулаки. Не говорила ничего, но легионер видел напряжение в её плечах, сжатую челюсть. Она тоже понимала. Ахмед на переднем сиденье отвернулся к окну. Коул и Питер во втором джипе молчали. Все понимали. И все подчинялись приказу.

Потому что военные. Потому что приказы выполняются, даже если они говно.

— Триста человек, — тихо сказала Жанна. — Триста.

— Знаю, — ответил Маркус.

— Мы могли бы…

— Не могли. Приказ есть приказ. Не нравится — пиши рапорт после. Если выживем.

Дюбуа достал последнюю сигарету из пачки, которую стырил ещё в Японии. Закурил, затянулся. Горький табак, дым въелся в глотку. В легионе его научили одной простой истине: мир несправедлив, и твоя задача — не исправлять его, а выполнять приказы. Спасёшь министра сегодня — министр подпишет бумаги завтра, может, кого-то другого спасут. Или нет. Круговорот говна в природе.

Элитный квартал Гюльшан встретил их тишиной. Широкие улицы, ухоженные дома, дорогие машины у обочин. Мёртвые улицы. Богачи сбежали первыми, на частных вертолётах и бронированных лимузинах. Остались только те, кто не успел. Политики, что поверили в свою неприкосновенность до последнего.

Высотка стояла в конце проспекта — двадцать два этажа стекла и бетона, современная, дорогая. Окна нижних этажей выбиты, внутри темно. У главного входа валялись тела охранников — частная охрана, автоматы рядом. Не помогли. Гули сожрали их так же легко, как сожрали бы нищих из трущоб.

Джипы остановились в пятидесяти метрах. Команда вышла, осмотрелась. Тихо. Слишком тихо. Шрам поднял HK417, прицелился в разбитые окна первого этажа. Движения нет. Но чувствовал — там внутри что-то есть. Много чего-то.

— План прост, — сказал Маркус, проверяя Benelli. — Входим через главный вход, зачищаем этаж за этажом снизу вверх. Гулей убиваем всех без исключения. Поднимаемся на семнадцатый этаж, забираем VIP-ов, ведём на крышу. Лифты не работают, значит пешком. Двадцать два этажа вверх с боем. Вопросы?

— Сколько гулей внутри? — спросил Ахмед.

— Координатор сказал — много. Больше информации нет.

— Охуенно, — буркнул Ян. — Идём в высотку, полную гулей, спасать жирных пидоров, которые бросили город. Люблю свою работу.

— Заткнись, поляк, — бросил Маркус без злости. — Делай что велено.

Они подошли к входу. Двери сорваны с петель, стекло повсюду. Холл внутри просторный, мраморный пол, хрустальная люстра висит криво, наполовину оборванная. У стойки администратора — труп. Женщина, разорвана пополам, кишки размазаны по стойке. Запах гниения ударил волной.

Легионер шагнул внутрь, огляделся. Справа — лестница наверх. Слева — коридор, ведущий к лифтам. Прямо — ещё один коридор, служебный. Три направления, три угрозы. Идеальное место для засады.

— Держимся вместе, — приказал Маркус. — Двигаемся к лестнице. Коридоры не проверяем, времени нет. Цель — верх. Всё остальное игнорируем.

Они пошли к лестнице. Шаги гулко отдавались в пустом холле. Пьер слышал дыхание товарищей, скрип бронежилетов, тихое позвякивание снаряжения. И ещё один звук — низкое рычание. Откуда-то сверху. Нечеловеческое, утробное.

Гули знали, что они здесь.

Лестница была широкой, с мраморными ступенями и позолоченными перилами. Буржуи любили шик. Маркус поднялся первым, Benelli наготове. Дюбуа за ним, HK417 упёрлась в плечо. Жанна замыкала, Remington на изготовке. Остальные между ними.

Первый этаж прошли без контакта. Второй тоже. Слишком легко. Наёмник напрягся. Гули не дураки, особенно разумные. Они ждут. Выбирают момент.

На третьем этаже началось.

Дверь слева распахнулась. Гуль выскочил, примитивный, звериный. Бросился на Маркуса. Немец выстрелил в упор, серебряная дробь снесла гулю половину груди. Упал, дёрнулся, затих. Из той же двери вылезли ещё трое. Пьер дал очередь, короткую, четыре пули. Два гуля упали, третий споткнулся, ранен. Жанна добила выстрелом в голову.

Справа — ещё одна дверь. Вылетел гуль с ножом в руке. Разумный, быстрый. Ахмед не успел развернуться, гуль полоснул по руке. Марокканец заорал, отпрыгнул. Коул развернул огнемёт, но в лестничном пролёте нельзя — спалит своих. Пьер шагнул вперёд, ударил прикладом в морду гуля. Зубы хрустнули, гуль покачнулся. Легионер выстрелил в упор, лоб. Упал.

Ахмед держался за руку, кровь сочилась через пальцы. Не глубоко, но больно.

— Работать можешь? — спросил Маркус.

— Могу, просто пиздец как больно.

— Потерпишь.

Они пошли дальше. Четвёртый этаж, пятый. Гулей становилось больше. Вылезали из квартир, из коридоров. По двое, по трое. Примитивные и разумные вперемешку. Команда стреляла, не останавливаясь. Патроны кончались быстро. Дюбуа сменил магазин, последний. Серебра нет, только бронебойные. Придётся целиться точнее.

На шестом этаже встретили первую группу разумных гулей. Пятеро, вооружённых. Автоматы, ножи, один держал арматуру. Они прятались за углом, подпустили команду вплотную,