очевидно, была очень хорошенькой женщиной. Она по-прежнему хорошо выглядит, благодаря своим туалетам, и ее манеры всегда достойны. Она выглядит королевой и опровергает представления, которым так легко поверили в Британии, [о] вульгарных манерах семьи Бонапарт».

Тот же коллекционер произведений искусства сообщает, что видел «Папу Кьяромонти» – Пия VII, бывшего узника генерала Раде:

«Мы часто встречали его святейшество, совершающего свою любимую прогулку вблизи Колизея. Его утренняя одежда – алая мантия, алая шляпа с очень широкими полями, отделанными золотом, а также алые чулки и туфли. Когда его встречают римляне, то неизменно падают на колени, и он благословляет их. Британцы останавливаются и снимают шляпы, и он любезно отвечает на их поклоны… Экипаж его святейшества представляет собой безумного вида механизм, запряженный шестеркой лошадей, за которым всегда следуют всадники в фиолетовых ливреях».

Паолина, в отличие от своей матери, в последние годы стала экстравагантной. Говорили, что она требовала, чтобы в ванную ее носили африканские рабы. Бывший якобинец Лучано, принц Канино, также выбрал Рим, посвятил себя этрусской археологии и умер в Витербо в 1840 году. Его сын Шарль-Люсьен Бонапарт (1803–1857) стал всемирно известным зоологом и орнитологом и составил первый крупный обзор итальянской фауны.

Римский принц Камилло Боргезе предпочел Риму Флоренцию. Надолго разлученный с Паолиной, он провел семнадцать мирных лет, живя у Арно со своей любовницей и занимаясь бонапартистскими заговорами. На короткий период, когда Паолина была смертельно больна, папа Лев XII убедил его принять свою умирающую жену. Он так и не уехал из Флоренции, и оба были похоронены в часовне Боргезе в римской церкви Санта Мария Маджоре. Бывшая королева Неаполя Каролина Буонапарте-Мюрат во время Венского конгресса стала объектом скандальных слухов о ее предполагаемой интрижке с князем Меттернихом. Но более точно то, что сказал о ней Талейран: «На плечах красивой женщины голова Кромвеля». («Голова Кромвеля», по-види-мому, означало «безжалостный ум».) Она переехала во Флоренцию в 1830 году со своим вторым мужем Фрэнсисом Макдональдом и жила в Палаццо ди Анналена на Виа Романа. Кенотаф в ее память стоит у семейной гробницы Мюратов на кладбище Пер-Лашез в Париже. Джузеппе, старший брат и некогда король Неаполя и Испании, отплыл из Соединенных Штатов, чтобы также поселиться во Флоренции, и умер там в 1844 году. Младший брат и бывший король Вестфалии Джироламо Бонапарт жил во Флоренции со своей третьей женой до 1853 года, после чего во времена Второй империи переехал в Париж в качестве «принца империи». Луиджи, бывший король Голландии, который был изгнан из своего горячо любимого королевства Наполеоном и лишен Реставрацией всех прав, официально отказался от французского гражданства и провел вторую половину своей жизни за границей. Но он тоже нашел свой путь в Тоскану и умер в Ливорно. По иронии судьбы именно сын Луиджи Шарль Луи-Наполеон (1803–1873) в конце концов унаследовал Бонапартову мантию, поднялся по политической лестнице и стал императором Наполеоном III. Если не считать его тетю Каролину, которая когда-то искала кратковременного убежища в Аяччо, когда Мюрат был в бегах, ни один из членов клана Буонапарте никогда не возвращался на Корсику.

Набулеоне, Джузеппе и Джироламо были похоронены в парижском Доме инвалидов. В 1940 году к ним присоединился Aiglon, останки которого были отправлены в Париж из Австрии с поздравлениями от Адольфа Гитлера. В глазах некоторых людей, как ветераны французской службы, они находятся там по праву. Тем не менее, по сути, они и их родственники были чужаками и, как могли бы недобро сказать французы, des intrus[187], или, как сказала бы их мать, intrusi[188].

III

Так кто же помнит королевство Этрурию? Во всяком случае – не итальянцы, для которых оно существовало в период национального унижения. В Museo Napoleonico в Риме о нем едва упоминается. Не французы, для которых это был далекий тупиковый эпизод. Не испанцы, для которых Наполеоновская эпоха болезненна и позорна. И уж точно не флорентийцы, у которых есть много других возвышающих их вещей, о которых стоит помнить. Поэтому ответ: «Таких немного». Историки, изучающие Италию начала XIX века, делают это, «почти полностью исключая прямое и косвенное влияние Французской революции». Одной из заинтересованных сторон (можно предположить) является семья Бурбон, которая с перерывами держится на троне Испании и чьи сторонники поддерживают процветающую генеалогическую индустрию. Кроме них, есть только случайные паломники-бонапартисты и верные читатели историковнонконформистов. Эльба навсегда связана с Наполеоном. Флоренция – нет.

И все же «наполеоновский тур» по Флоренции и Тоскане может оказаться достойным дополнением к тем, которые уже существуют. Первый день можно начать на площади Пьяцца делла Синьория, чтобы выяснить, слышал ли кто-нибудь из поклонников Давида Микеланджело об Albero della Liberta или о Наполеоне в образе Марса Миротворца. Длительную остановку во дворце Питти, где Наполеон встретился с великим герцогом Тосканским, можно посвятить различию стилей управления королевы-регентши Этрурии и великой герцогини Элизы Баччиоки. Короткая поездка в прекрасную Чертозу ди Галлуццо, где содержались в плену два папы, послужит напоминанием о принуждении, характерном для наполеоновских режимов. Вечером есть время спуститься по Валь-д'Арно к разрушенному замку в Фуккекьо и церкви в Сан-Миниато, расположенных друг против друга через долину. Сан-Миниато-дель-Тедеско, если давать его полное название, когда-то был резиденцией императоров на их паломническом пути в Рим. Там Наполеон встретился с аббатом Филиппо Буонапарте, и сегодня это хорошее место для ночевки. Башня Торрионе – место самоубийства Пьера делла Винья, секретаря императора Фридриха II, описанного в «Аде» Данте. Палаццо Буонапарте по-прежнему стоит на городской площади, а неподалеку выставлена копия посмертной маски Наполеона. Лучшее время для посещения – середина ноября, когда можно совместить исторические исследования с Mostra Mercato Nazionale del Tartufo Bianco (Национальной торговой ярмаркой белого трюфеля). Рецепты на основе трюфелей можно попробовать в Ristorante Accademia degli Affidati на площади Наполеона.

Второй день можно начать с плавного спуска в Лукку, где дворец хранит не только больше воспоминаний об Элизе и Марии-Луизе, но и множество художественных сокровищ. Днем хорошо переплыть пролив на пароме из Пьомбино в Портоферрайо на Эльбе, полюбоваться виллой Сан-Мартино и завершить осмотр крутым подъемом над Марчианой к заслуженному отдыху в Ла Мадонна дель Монте. Закат над морем и вид с Sedia de Napoleone дает прекрасную возможность поразмышлять о непостоянстве удачи как для отдельных людей, так и для королевств.

По этому вопросу многое могут сказать и Данте, и Макиавелли. Последний рассматривал Удачу как создательницу возможностей, которые некоторые люди используют в своих интересах, тогда как другие пренебрегают ими в