— План?

— Простой, — немец усмехнулся, зло. — Выезжаем в центр. Госпиталь на улице Моменшахи, там эвакуация гражданских. Армия пытается держать периметр, но их мало. Помогаем вывезти людей, убиваем гулей, ищем Рахмана. Если найдём — берём живым. Хафиз сказал, Лидер где-то в городе. Рахман знает где.

Пьер кивнул. План так себе, но лучше, чем сидеть на базе и ждать, пока гули сожрут город. Он вспомнил Томаса — как мальчишка превращался три дня, как просил убить его, пока он ещё человек. Вспомнил троих гулей в квартире — семья, которая тихо ждала сигнала, чтобы выйти и резать соседей. Вспомнил карту на складе — больницы, школы, рынки. Лидер хотел максимум жертв. Получил.

— Шрам, — позвала Жанна. Он обернулся. Она протянула ему запасной магазин для HK417. — На всякий случай. Серебро.

Он взял, сунул в подсумок. Пальцы на секунду соприкоснулись. Она сжала его ладонь. Ничего не сказала. Не надо было. В её глазах он прочитал то же, что чувствовал сам. Мы идём в мясорубку. Не все вернутся. Но мы пойдём, потому что это работа.

— Спасибо, — бросил он. Она кивнула, отвернулась, проверила Remington. Снайперская винтовка на спине,.338 Lapua Magnum, серебряные и бронебойные. Двадцать выстрелов. В городском бою снайперу хреново — нет дистанции, нет обзора. Но Жанна умела работать на короткой. Видел в Японии на тренировке. Она положила троих за семь секунд с расстояния в сорок метров. Через толпу манекенов.

Маркус поднял руку.

— Выходим. Джипы у главных ворот. Первыми едем мы, второй джип прикрывает. Скорость — шестьдесят, не больше. В городе завалы, люди, гули. Давить толпу не будем, объезжаем. Стрелять только по гулям, гражданских не трогаем, даже если они паникуют. Понятно?

— Понятно, — хором ответили бойцы.

Они поднялись наверх. Двор базы был полон машин. Армейские грузовики готовились к выдвижению. Солдаты бангладешской армии грузили ящики, кто-то проверял оружие. Офицер кричал приказы. Вертолёт завёлся на площадке, лопасти завыли, поднимая пыль. Медики выносили раненых — уже были раненые, значит, на окраинах уже дерутся.

Два Land Cruiser стояли у ворот. Чёрные, массивные, стёкла тёмные. Водители уже за рулём. Маркус сел на переднее пассажирское, Пьер и Жанна — назад. Ахмед залез последним, притащил ящик с гранатами, сунул меж сидений. Дюбуа опустил стекло, высунул ствол HK417. Жанна села справа, Remington держала вертикально, стволом вверх. Тесно, жарко, пахло потом, оружейным маслом и чем-то жжёным — город горел, дым тянуло ветром.

Второй джип загрузился быстро. Коул с огнемётом, Питер с пулемётом, Ян с сумкой взрывчатки. Водитель — местный контрактник, лицо напряжённое, но руки твёрдые на руле.

— Поехали, — бросил Маркус в рацию.

Ворота открылись. Джипы рванули вперёд.

Город встретил их рёвом. Сирены, крики, автоматные очереди, взрывы. Дым застилал улицы. Первое, что увидел Пьер — толпу. Сотни людей бежали по дороге, кто-то с детьми, кто-то с сумками, кто-то просто бежал, куда глаза глядят. Водитель сбавил скорость, вдавил гудок. Толпа расступалась медленно, неохотно. Кто-то колотил в окна джипа, кричал что-то на бенгали. Ахмед крикнул в ответ, махнул рукой — уходите, опасно.

Легионер смотрел в окно. Справа — горящий дом, четыре этажа, пламя лизало стены. Люди прыгали с балконов, кто-то падал, кто-то повисал на перилах. Слева — перевёрнутый автобус, вокруг него — тела. Много тел. Часть двигалась. Гули. Трое, четверо. Рвали труп, жадно, остервенело. Серая кожа, жёлтые глаза, окровавленные рты.

— Контакт, — бросил Маркус. — Справа, автобус. Четыре гуля.

— Вижу, — ответил Дюбуа. Он высунулся в окно, прицелился. Первый гуль поднял голову, почуял. Пьер нажал на курок. Выстрел. Серебряная пуля пробила череп, гуль рухнул. Второй развернулся, зарычал. Ещё выстрел. Третий бросился к джипу. Жанна высунулась с другой стороны, выстрелила из Remington..338 Lapua снесла гулю полголовы. Четвёртый побежал в переулок. Ахмед дал очередь из M4, серебро, гуль споткнулся, упал. Не встал.

Джип ускорился. Толпа редела. Улицы становились шире. Впереди — центр, высотки, дым. Где-то справа рванул взрыв, стекла посыпались дождём. Пьер втянул голову в машину, отряхнул осколки с плеча. Жанна глянула на него, приподняла бровь. Он усмехнулся. Всё нормально. Пока.

— Госпиталь в двух кварталах, — сообщил Маркус, глядя в планшет. — Армия держит периметр. Гулей дофига. Готовьтесь.

Дюбуа досла

л затвор, проверил. Патрон в стволе. Серебро. Он глянул на Жанну. Она кивнула. Готова. Ахмед проверил рацию, Маркус передёрнул затвор Benelli. Второй джип ехал сзади, метров пятьдесят, не отставал.

Впереди показался госпиталь.

И ад.

Госпиталь на улице Моменшахи был четырёхэтажным зданием из бетона и ржавой арматуры, выкрашенным когда-то в белый, теперь — в грязно-серый. Перед ним раскинулась площадь, забитая машинами, людьми, дымом. Армейский блокпост стоял у главного входа — два «Хамви», мешки с песком, пулемёт. Солдаты стреляли очередями куда-то влево, в сторону рынка. Крики, вой сирен, автоматная трескотня сливались в сплошной гул. Пьер высунулся из окна джипа, огляделся. Картина была хуже, чем он ожидал.

Справа от госпиталя — толпа. Человек триста, может больше. Давят к входу, орут, машут руками. Кто-то ранен, кто-то тащит детей. Медсёстры у дверей пытаются сортировать, но их сметают. Двое охранников с дубинками бьют наобум, пытаясь сдержать напор. Бесполезно. Слева — рынок, вернее, то что от него осталось. Палатки горят, лавки разгромлены. Меж обломков шныряют фигуры — человек двадцать, тридцать. Мародёры. Таскают мешки, ящики, всё что можно унести. Двое дерутся из-за телевизора, бьют друг друга битами. Третий тащит девчонку за волосы, она вырывается, орёт. Никто не помогает.

А дальше, за рынком, в переулке — гули. Шрам насчитал штук пятнадцать. Серая кожа, жёлтые глаза, оскаленные пасти. Двигались быстро, рывками, как звери. Трое рвали тело на асфальте, ещё пятеро подбирались к блокпосту. Солдаты палили по ним из автоматов, но обычные пули работали плохо. Гули спотыкались, падали, вставали снова. Один дополз до мешков с песком, вцепился в ногу солдата. Солдат заорал, ударил прикладом. Гуль не отпускал.

— Ёб твою мать, — выдохнул Маркус. — Это ж не бой, это мясорубка чистой воды.

— Видел и похуже, — бросил Дюбуа, передёргивая затвор. — В Мали целый квартал резали. Три дня не могли зачистить.

— Ага, только там хоть армия была. А здесь…

Джипы остановились в пятидесяти метрах от госпиталя. Дальше не проехать — завал из машин, тел, мусора. Легионер распахнул дверь, выскочил, HK417 на изготовку. Жанна за ним, Remington в руках. Ахмед