ней человек не пытался действовать скрытно.

— Мы можем поговорить?

Она обернулась — мужчина, невысокий, аккуратный, азиат, немногим старше сорока лет; в плаще, очках и шляпе из мягкого фетра с опущенными полями. В руке он сжимал зонтик, но странным образом держал его не за рукоять.

Пайн ответила на предложение азиата, наставив на него пистолет.

Он даже не дрогнул, увидев оружие.

— Я искренне рассчитываю, что вы умный человек. Мне представляется, что наша встреча может оказаться полезной для нас обоих.

Он говорил с легким акцентом, но его английский был безупречным, пусть и немного формальным.

— Кто вы такой?

— Быть может, я сумею — хотя бы частично — объяснить деликатное положение, в котором вы оказались.

— Я вас слушаю.

— Не здесь. Нам будет удобнее в другом месте.

— Я с вами никуда не пойду.

— Однако я настаиваю, — сказал азиат.

Пайн указала на пистолет.

— Полагаю, что все козыри у меня на руках.

Он двигался так быстро, что Этли даже не сумела заметить, как зонтик зацепил пистолет и вырвал его из ее руки. Пайн внезапно оказалась безоружной, что никогда ей не нравилось.

Она присела и сделала вид, что занимает боевую стойку, затем приподняла брючину и выхватила «Беретту». Но прежде чем она успела ее поднять, азиат прыгнул вперед и аккуратным ударом выбил второй пистолет из ее руки.

Пайн выпрямилась и посмотрела на него.

— Кто вы такой? — спросила она.

Мужчина положил зонтик на капот машины, припаркованной у тротуара.

— Я настаиваю на том, чтобы вы поехали со мной. Моя машина стоит неподалеку.

— Я не поеду.

И вновь он переместился так быстро, что Пайн едва успела блокировать его удар ногой. Однако ее отбросило на капот, и она перекатилась на противоположную сторону.

Сразу вскочила на ноги, но оказалось, что недостаточно быстро — следующая атака сбила ее с ног, и Этли ударилась о ствол дерева, проросший сквозь кирпичный тротуар.

Она встала, вытерла кровь с губ и приняла защитную стойку.

— Вы весьма упрямы, — сказал мужчина.

Пайн ничего не ответила. Он берегла дыхание. Ей никогда не приходилось драться с таким быстрым противником, даже ее инструкторы по боевым единоборствам ему уступали. Он был на пять дюймов ниже Пайн и на тридцать фунтов легче, однако ей еще не доводилось пропускать такие сильные удары.

Она сделала обманный выпад ногой, который азиат с легкостью блокировал. Это движение позволило ей оказаться в глубоком приседе, к чему она и стремилась. Пайн вышла из него с мощным ударом локтя, направленным противнику в горло. Это был умный ход, однако азиат легко ушел в сторону и ударом ноги в спину опрокинул ее на мокрый тротуар.

Пайн медленно поднялась, стряхнула грязь с брюк и подула на оцарапанные ладони.

— Я полагаю, мы оба можем признать, что ситуация становится смешной.

Этли видела только один выход.

Она бросилась вперед — и получила жестокий удар в голову, а сразу вслед за ним второй, в область живота.

Оба удара потрясли ее, но череп у Пайн был весьма прочным, а долгие годы работы с тяжестями сделали живот практически неуязвимым.

Она покачнулась, словно вот-вот потеряет сознание.

Но в самый последний момент метнулась вперед, обхватила ногами торс мужчины и его левую руку, а правую рванула вверх, сделав захват рычагом.

Момент силы ее движения был так велик, что оба рухнули на мостовую, и с головы мужчины слетела шляпа.

Пайн сжала мускулистыми ногами торс противника, одновременно стараясь завести его правую руку за голову, чтобы вывернуть плечевой сустав. Слыша его тяжелое дыхание, еще сильнее сжала торс, чтобы помешать диафрагме двигаться. Ни один человек, оказавшийся в таком положении, не сможет остаться в сознании.

Пайн подумала, что ее противник начинает слабеть.

Она ошибалась.

Указательным пальцем прижатой к боку левой руки он сильно ткнул ее во внутреннюю часть бедра, постепенно усиливая давление. Вскоре Пайн перестала чувствовать ногу, а затем через все мышцы и суставы левой стороны ее тела прошла судорога боли.

Она вскрикнула, чувствуя себя совершенно беспомощной, а он отбросил ее бесполезную левую ногу в сторону.

Еще через мгновение его правый локоть с силой ударил Пайн в челюсть, что позволило ему полностью вырваться из ее захвата. Еще один удар локтем — он высвободил правую руку и откатился влево. Затем вскочил на ноги и нанес сокрушительный удар носком ботинка Этли в живот.

Ее вырвало тем немногим, что еще оставалось в желудке.

Она лежала на мостовой, настолько ошеломленная, что едва видела маленького мужчину, который над ней склонился.

— Я составил о вас ошибочное мнение, — сказал он, сжимая правую руку в кулак. — Вы не так умны, как мне показалось вначале.

И тут тишину ночи нарушил вой сирены.

К ним быстро приближалась полицейская машина.

Мужчина посмотрел в ту сторону, откуда доносился пронзительный вой, и это дало Пайн столь необходимый шанс.

Несмотря на то что азиат превзошел ее на всех этапах схватки и оказался более сильным бойцом, он совершил единственную ошибку: неправильно оценил длину ее ног.

Этли выбросила правую ногу вверх и носком ботинка ударила его в пах.

Противник вскрикнул, согнулся и сделал неуверенный шаг назад.

Продолжая лежать на мостовой, Пайн наблюдала, как он, все еще сгорбившись, подхватил шляпу и, спотыкаясь, скрылся в темноте под приближавшийся вой сирены.

Она медленно поднялась, подволакивая все еще плохо слушавшуюся левую ногу, подняла пистолеты, отперла машину, упала на водительское сиденье и несколько секунд просто сидела, дожидаясь, когда полицейский автомобиль промчится мимо.

Должно быть, кто-то услышал выстрел и вызвал копов.

Пайн опустила стекло, выплюнула кровь вместе с частью зуба, завела двигатель и медленно отъехала от тротуара.

Оставалось надеяться, что проклятая флешка того стоила.

Глава 31

— Вам нужен еще лед, агент Пайн?

Блюм стояла перед дверью в ванную комнату.

Обнаженная Этли сидела в ванне, которую наполовину наполнила льдом из морозильника и шкафа для вина.

— Нет, достаточно! — крикнула она.

— Вы так и не рассказали мне, что произошло, — продолжала секретарша.

Пайн осторожно переместила руки и ноги в засыпанной льдом ванне.

— Я все расскажу, только дайте мне немного времени.

Чувствительность возвращалась к ее левой ноге, и теперь та пульсировала от боли.

— Принести вам чего-нибудь поесть или выпить?

— Я выпью пива.

— Сейчас семь утра.

— Тогда пусть будет два пива. И спасибо.

Пайн услышала, что Блюм ушла, и снова опустилась на лед.

Она сможет просидеть здесь еще несколько минут. За последние три часа Этли постоянно влезала в ванну со льдом и выбиралась наружу.