к жизни. Мне начало казаться, что смерть не такой уж и плохой вариант. Ведь вместо того, чтобы страдать, можно просто спрыгнуть с крыши, и все закончится. И когда я была совсем на грани и почти решилась на это, чудо все же произошло, нас спасли.

Дима предстал перед спасителями аки благодетель, этакий добрый и чуткий человек, что заботился обо всех. Но когда мы грузились в автобусы для выезда, он всем нам дал четко понять, что если хоть кто-то откроет рот, то всех нас тут же прикончит. Оказавшись в депо, я только и думала о том, как немного набраться сил и убежать как можно дальше, мне было больно вспоминать некоторые моменты, проведенные с этим подонком. И если честно, больше всего мне хотелось схватить пистолет и выпустить в него и Рому всю обойму.

Но новые люди хоть и не показывали большой радости от нашего спасения, все равно были добры к нам, особенно я обрадовалась тому, что среди спасителей оказался Гаврилыч, самый добрый человек из всех, кого я знаю, и это хоть как-то утешило меня. Ночью же я услышала разговор Димы и Ромы, которые рассуждали о случившемся, а также обсуждали идею, что было бы неплохо убрать новеньких, всех кроме Гаврилыча, и, забрав их имущество, отправиться куда подальше отсюда, но для начала пусть найдут вертолет и раскроют данные, куда хотят полететь. Услышав это, я очень сильно испугалась, так как боялась эту парочку до безумия, и первое, что я подумала, так это то, что нужно бежать. Но куда я побегу? Ослабленная у меня ничего нет, да первый же зомби сожрет меня без каких-либо усилий. Тогда я решила, что все расскажу Гаврилычу при первой же возможности, а он, человек мудрый, подскажет, как быть. Но подобраться к старику было не так-то просто, парочка надзирателей кружила над нами, словно коршуны над цыплятами, ни на секунду не выпуская из виду, а с рассветом Гаврилыч с другими уехал на поиски вертолета.

Время шло, в ангаре велись работы по усилению автобуса, и Дима с Ромой почему-то сами вызвались помогать Гене, огромному здоровяку, за которого я очень сильно переживала, ведь сейчас они видят в нем самую большую угрозу, и как бы чего не случилось. Но мне не хватало смелости пойти и рассказать все, что я знаю, пожилому дядечке, которого все называли Михалычем.

Иван Михайлович

Слепое доверие к людям – штука крайне опасная, никогда не знаешь, кто и когда может тебя предать. Но нужно знать наверняка: это произойдет в самый неудобный момент. Взять того же Гену: мы уже успели через многое пройти, вероятность того, что он вонзит мне нож в спину, крайне мала, но это в данный момент. Все меняется, стоит слегка дать слабину или как-то резко изменятся обстоятельства, как Гена из верного соратника может превратиться в главного врага. Чего уж тогда говорить про Гаврилыча, этот с виду безобидный выпивоха-пьяница далеко не дурак, а его знакомые, которых мы спасли, вообще мутные, особенно выделяется парочка вожаков: тот самый Димка и Рома, что вечно бегает за ним, словно шнырь. Единственные, в ком я уверен, как ни странно, это Ил и Герда, эта парочка весьма прямолинейна, а главное, они полностью независимы от нас, в целом они и обозначили свою позицию. Доверие тут не в том, что я верю каждому их слову, тут другое. Наши интересы не пересекаются, мы им не враги, и у нас нет ничего такого, что бы им пригодилось, а значит, и убивать нас смысла нет, это лишний риск, который Герда, как разведчик, должна была сразу просчитать.

Инцидент с Геной быстро расставил все точки над i. Как и ожидалось, Димка начал прощупывать почву, но, по всей видимости, сделал это очень неаккуратно, раз даже Гена почуял подвох и взорвался своей тирадой. Дабы показать всем, что мы не шутим, мне пришлось пристрелить этого подлеца, а его дружок побитой собакой спрятался в толпе своих людей. Далее я, как и полагается, предоставил всем выбор, а еще у меня буквально свербило в груди от того, что Гаврилыч был с ними в связке. Я уже был готов плюнуть на все и пустить ему пулю в лоб, как вдруг из толпы ко мне подбежала молоденькая девушка с красными от недосыпа глазами, вся такая бледная, несчастная, и схватила меня за руку.

– Дяденька, не трогайте Гаврилыча, он ничего не знал, это все Дима и Рома устроили, они не такие добрые, какими хотели казаться. – начала причитать она со слезами на глазах.

– А ну заткнись, сука! – вдруг закричал Рома, выглянув из толпы, а вид у него стал еще более испуганным, чем раньше.

– Что? – нахмурив брови, уточнил я.

– Они вчера рассуждали о том, чтобы убить вас и забрать все пожитки. А Гаврилыча хотели заставить, чтобы он отвез вас туда, куда вы задумали.

– А почему ты сразу об этом не рассказала? Ты с ними заодно? – строгим тоном спросил я у нее, хотя и так было ясно: девушка до смерти боялась эту парочку.

– Я, я, я. – начала заикаться она, впадая в истерику. – Я хотела рассказать Гаврилычу, но не успела. Мне бббыло страшно, они запугали нас. – разрыдалась она, падая мне на грудь.

– Тише, дочка, тише, теперь все будет хорошо. – смягчившись, ответил я и прижал к себе девчушку. – Гена, что ты стоишь? – стрельнул я взглядом на Великана, и тот сразу подскочил к тому самому Роме и схватил его за шиворот.

– Отпусти! Она все врет! – попытался он вырваться из железной хватки, но силенок ему явно недоставало.

– Ой, ты мой коварный бунтовщик! Хотел Великана и Михалыча прикончить? – умилился происходящему Ил, приближаясь к Гене. – А давайте подвесим его за причиндалы? – обратился он к окружающим.

– Остынь, парень. – отозвал я Ила, как бы он чего не учудил со своей больной фантазией.

– Старый, ну не будь занудой, он ведь однозначно над остальными глумился, отплатим ему той же монетой? – предложил он.

– Я сказал нет. – добавил я строгости в голос.

– А что с ним тогда делать? – недоумевая, спросил Ил.

– Нам ничего. Тем более навредить он не успел,