Все серые давно рассыпались, Органа и двое оставшихся в живых из его группы собрали обсидиановые диски и убрали тела погибших, хоронить которых не было времени. Они давно готовы были выдвинуться в путь, но Ксандер не мог заставить себя подняться и уйти, бросив Хэтти. Его сжирала неизвестность, а вернувшиеся разом эмоции грозились разорвать черепную коробку на части.

В тот момент, когда накал чувств достиг своего пика, и Ксандер готов был послать контроль к черту и заорать в полный голос от безысходности, тело Хэтти рассыпалось, и он смог сделать первый дарящий надежду вдох.

Глава 19

Боль, растянувшаяся в вечность, вновь завладевает разумом, а после пробуждения и каждой клеткой. Тело сотрясает мелкая дрожь, и я бы сделала и отдала что угодно, чтобы это прекратить, но не способна ни на что, кроме как лежать, ощущая беспомощность и злясь на себя за это.

По внутренним ощущениям проходит не меньше нескольких часов, когда мне наконец удается совладать с собой и хотя бы приоткрыть глаза. Еще какое-то время трачу на то, чтобы привыкнуть к освещению. Солнце палит нещадно, обжигая кожу, но внутри до сих пор пустота и холод.

Оглядываю пустынную серую местность. Этот пепельный очаг такой же, как предыдущие два в моей практике. А я все такая же голая и беззащитная после пробуждения. Хотя нет, на этот раз я чувствую себя гораздо хуже.

Тело никак не возвращается в подчинение, а разум то и дело пытается уплыть. Нет и намека на переполняющую энергию, как бывало в предыдущие разы. Тогда я ощущала себя бодрой и сильной, словно после большого глотка обсидианового раствора. Сейчас подобного нет и в помине, и хотя на мне отсутствуют следы ранений, что появились задолго до того, как мне выстрелили в голову, чувствую себя все равно погано.

Восстановление проходит медленно, на ноги подняться удается только с пятого раза. Ощущаю, как подрагивают колени, и опасаюсь, как бы не рухнуть на твердую землю и заработать новые травмы, едва избавившись от предыдущих.

Осматриваюсь, чтобы сориентироваться, в какой стороне север. Медленно плетусь в нужном направлении, стараясь сильно не усердствовать. Полностью сосредотачиваюсь на том, чтобы держаться вертикально и просто переставлять ноги. Вспоминаю события, предшествовавшие моей смерти, и неосознанно потираю висок. Сейчас я не испытываю ничего по поводу поступка Зейда. В какой-то степени я понимаю, почему он это сделал. А вот выражение муки на его лице не забуду никогда.

Первой эмоцией, что возвращается после их полного отсутствия, становится жалость. Мне невероятно жаль, что Зейду пришлось пережить подобное, но еще сильнее я сожалею о том, что он не справился и сдался. Его последние слова явно были предназначены не мне.

Мысли уносят меня к Ксандеру. Надеюсь, в этот раз он пережил мой уход гораздо легче, чем в предыдущий, ведь знал, что я вернусь. Честно признаться, сама я не была в этом уверена. Но, получается, стоит яду твари проникнуть в мой организм, и мне становится не страшна смерть даже от рук человека. Но в любом случае я больше не хочу этого повторять.

Боковым зрением замечаю какое-то движение и на ходу поворачиваю голову в ту сторону. В следующий миг замираю как вкопанная и ошарашенно наблюдаю за тем, как в моем направлении целеустремленно направляется человек. Не произошедшая от него серая, а именно человек. Это женщина слегка за сорок, одетая в защитного цвета штаны, на оттенок светлее рубашку, а также в распахнутую сейчас длинную черную куртку. Под подошвами незнакомки поднимаются облачка пепла, оседающие на носках ботинок. Ее темные волосы заплетены в косу, перекинутую через левое плечо, в светло-голубых глазах читается замешательство и беспокойство.

На подходе ко мне незнакомка замедляет шаг, снимает куртку и протягивает мне, замирая не дальше, чем в метре.

– Ох, моя дорогая, ты в порядке? – спрашивает она участливо, встревоженно разглядывая мое лицо и будто бы не замечая, в каком виде я перед ней предстала.

Такое ощущение, что подобные встречи для нее в порядке вещей.

Без возражений натягиваю предложенную одежду и запахиваю поплотнее, ощущая странную нереальность происходящего.

– Да, все хорошо, – отвечаю на автомате.

Женщина окидывает меня внимательным взглядом, ненадолго задержавшись на голых ступнях.

– Идем, я провожу тебя в безопасное место.

– Кто вы? – спрашиваю, не двигаясь с места.

Выражение лица незнакомки еще чуть смягчается.

– Меня зовут Нина. А тебя?

– Хэтти.

– Отлично…

Перебиваю поток готовых сорваться с ее губ любезностей. Сейчас вообще не до них.

Кто она, черт возьми, такая и что делает посреди пепельного очага?

– Кто вы?

– Такая же, как ты, – ошарашивает ответом Нина, мягко улыбнувшись при виде моей реакции. – Но лучше обсудить это в более удобной обстановке. Тебе нужно отдохнуть после перехода.

– Перехода? – уточняю непонимающе, все еще не в состоянии уложить в голове информацию о том, что эта женщина такая же, как я.

– Да, переход от одной жизни к другой.

Поджимаю губы, не зная, что на это вообще сказать.

Нина плавно взмахивает рукой и начинает движение в том направлении, куда я и сама шла. Некоторое время шагаем медленно и молча. Чувствую на себе любопытный взгляд женщины, но стараюсь не реагировать, чтобы хоть как-то структурировать поток вопросов, которых с каждой секундой становится только больше, но в конце концов не выдерживаю.

– Почему вы в одежде? – выпаливаю первое, что приходит на ум, поворачиваясь к спутнице.

К моему удивлению, Нина встречает вопрос с легкой улыбкой.

– Потому что я не совершала переход, а пришла сюда по другим причинам, – она слегка похлопывает себя по карману.

– Что это значит?

Нина не выглядит раздраженной моим напором, наоборот, встречает его с неподдельным дружелюбием на красивом лице.

– Я даже не знаю, с чего начать, ведь не в курсе, что ты знаешь о нашем виде, а чего – нет.

Нашем виде? Мы – какой-то отдельный вид? Просто замечательно!

– Я ничего не знаю, – признаюсь честно.

Открытость этой женщины подкупает, и я не чувствую от нее угрозы.

– Тогда нас ждет долгий разговор. Предлагаю перенести его в более подходящее для этого место. Думаю, остальные тоже захотят познакомиться с тобой и поучаствовать.

– Остальные? – переспрашиваю, даже не пытаясь скрыть изумления. – Есть еще такие, как я?

– Да, – подтверждает Нина с уже привычной улыбкой. – В Алькоре нас пятьдесят шесть. А по всему Континенту еще больше. К нам давно не заглядывали новенькие, поэтому прошу простить меня за несдержанную реакцию. Я всегда рада гостям.

И это она называет несдержанностью?