Он сам вызвался сходить за вещами Пьемура, но получил отказ. Предложил Менолли свою помощь, но ответом был ее холодный взгляд. Тогда он сдался. Крепко стиснутые зубы и еле сдерживаемый гнев во взгляде яснее слов говорили: вот уж кому не поздоровится, так это ученикам, из-за которых он попал в унизительное положение! И когда его вне всякой очередности назначили дежурить на весь праздничный день, он тоже знал, кого благодарить. Правда, у него все же хватило ума перестать обвинять Пьемура.

Как только Менолли в сопровождении второго подмастерья вышла из комнаты, Робинтон снова повернулся к Сильвине, уже не скрывая озабоченности и тревоги.

– Полно, Робинтон, не надо так волноваться! – сказала женщина, похлопывая его по плечу. – Он здорово ударился головой, но я не обнаружила ни единой трещины. А ссадины на скуле и на подбородке скоро заживут. Правда, ушибы он будет чувствовать еще довольно долго. Если бы ты только спросил меня, – по тому, как Сильвина это произнесла, чувствовалось, что она решила во что бы то ни стало высказать свое мнение, – я бы тебе непременно сказала: для Пьемура можно подыскать дело получше, чем отбивать сигналы. Ведь с тех пор, как бедняга попал к ним на вышку, его словно подменили. Никто не слыхал от него ни словечка жалобы, но выглядело так, будто он смертельно боится сказать что-нибудь не то. А этот Дирцан еще имеет наглость уверять, что Пьемур разболтал какие-то барабанные секреты!

Они уже дошли до комнат мастера-арфиста, и Сильвина, выждав, пока дверь за ними закроется, выложила свой последний довод:

– Будто я не знаю, что он никому даже ни словечка не шепнул!

– О чем же это? – с усмешкой поинтересовался Робинтон.

– О том, что он привез с прииска сапфиры, и еще о том, что случилось в тот вечер, из-за чего он и остался там на ночь. Правда, это я пока еще не выяснила, – сокрушенно вздохнув, призналась она.

Робинтон рассмеялся и ласково потрепал женщину по щеке. Потом обошел стол и, налив себе вина, вопросительно взглянул на Сильвину. Та молча кивнула, и мастер наполнил второй бокал. Она так переволновалась из-за Пьемура, что ей тоже не помешает выпить. Теперь, когда с мальчиком бронзовый файр, можно на минутку задержаться.

– Во всем виноват я, – отпив большой глоток, произнес мастер-арфист и тяжело опустился в кресло. – Пьемур смышлен и умеет держать язык за зубами. Как я теперь вижу, даже с ущербом для собственного здоровья. Ведь он никому и звуком не обмолвился о том, что творится на барабанной вышке – ни Менолли, ни Сибеллу…

– Вот с ними-то он как раз поделился бы в последнюю очередь, – разумеется, не считая вас, – фыркнула Сильвина. – Я и сама узнала об этом только после бенденского Запечатления. Эти придурки… – Сильвина сморщила нос, вспоминая о неприятном событии, – изгадили его новую одежду. Я застала его за стиркой, а то бы тоже ничего не узнала.

Она так злорадно захихикала, что Робинтон без труда проследил ход ее мыслей.

– Они сотворили эту пакость, когда он был в Айгене, ничего не подозревая о Рождении?

Он расхохотался вместе с Сильвиной, и она поняла, что арфист восстановил всю картину.

– Подумать только – ведь я отправил его на барабанную вышку, чтобы уберечь от неприятностей! Так ты уверена, что с ним ничего серьезного?

– Насколько я могу быть уверена в отсутствие мастера Олдайва, – язвительно проговорила Сильвина: ее несказанно возмущало, что мастер-целитель занят никчемным лордом Набольским, когда его присутствие так необходимо здесь, в Доме.

– Ах да, он у Мерона!

Мастер вздохнул, и уголок его выразительного рта дрогнул от раздражения и скрытого замешательства.

– Все равно Мерон умирает. Даже искусство мастера Олдайва не способно его спасти. Да и кому он нужен, этот Мерон? Туда ему и дорога после всех его злодеяний! Как подумаю, что Вирент’а, королева Брекки, могла бы жить и жить…

– Видишь ли, Сильвина, его смерть вызовет новые осложнения!

– Это еще почему?

– Нельзя, чтобы из-за холда Набол начались раздоры – как и из-за Руата…

– Но в Наболе не меньше дюжины кровных наследников…

– Мерон отказывается назвать преемника!

– Ну и ну! – изумленно протянула Сильвина, но, быстро оправившись от удивления, дала волю гневу. – А что еще, спрашивается, можно ожидать от такого негодяя? Но я уверена, кое-что все-таки можно предпринять. Не сомневаюсь, что мастер Олдайв без колебаний…

Мастер Робинтон предостерегающе поднял руку:

– Наболу всегда не везло – его лорды были либо слишком честолюбивы, либо слишком эгоистичны, либо просто неумелы, чтобы обеспечить своему холду процветание…

– К тому же это далеко не лучший холд – затерянный в горах, холодный, сырой, неприветливый.

– Ты права. Так посуди сама, какой смысл затевать борьбу за власть между кровными наследниками, если в итоге мы можем получить очередного малоприятного лорда, с которым совершенно невозможно ладить?

Сильвина задумчиво прищурилась:

– Я насчитала девять или десять кровных родственников мужского пола – я имею в виду ближайших. Дочерям Мерона замуж еще рановато, к тому же они не обещают вырасти красавицами: все они, бедняжки, как одна, уродились в папашу. Так кто же из этих девяти…

– Десяти.

– …кто из них пользуется самой сильной поддержкой ремесленников и мелких холдеров? И какое место, хотела бы я знать, в твоем плане отводится Пьемуру? Постой, я уже сама поняла!

Улыбка разгладила черты Сильвины, и она подняла бокал за изобретательность мастера-арфиста.

– Кстати, как он справился в Айгене?

– Совсем неплохо, хотя айгенцы – в любом случае народ верный.

Уловив легкое ударение на слове «верный», женщина внимательно вгляделась в озабоченное лицо Робинтона.

– Что значит «верный»? Разве кто-то не тверд в верности Бендену?

Мастер-арфист коротко мотнул головой:

– До меня дошли тревожные слухи. И пожалуй, самый неприятный – что Набол так и кишит файрами…

– Откуда бы это? Ведь в Наболе нет морских побережий. Вряд ли их снабжают из других холдов.

Робинтон согласно кивнул.

– И еще: в Нерате, Тиллеке и Керуне они заказывают огромные партии тканей, вин, деликатесов, не говоря уже о разнообразных изделиях цеха кузнецов. И все это покупается или приобретается в обмен в таких неимоверных количествах, что уже давно можно было бы одеть, обуть и накормить всех холдеров и мастеровых в Наболе… Однако ничего подобного!

– За этим стоят Древние! – Сильвина даже прищелкнула пальцами, довольная своей догадливостью. – Т’кул с Мероном всегда были два сапога пара.

– Одного не могу понять – что, кроме файров, дает этот союз Мерону?

– Неужели? – недоверчиво прищурилась Сильвина. – А ненависть? А злобу? А возможность отомстить Бендену?

Робинтон с отсутствующим видом вертел в пальцах ножку бокала, обдумывая услышанное.

– Хотел бы я знать…