– Мэннок! – Форбис указал на берег в пятидесяти ярдах от насыпи моста. Трудовой взвод спускал на воду тяжелую металлическую плоскодонку. Его действия прикрывал стоявший сзади танк, вращая башней и изрыгая выхлоп дизельного топлива.

– Они наступают! – воскликнул Форбис и, юркнув за мешки с песком, нацелил на врага дробовик. – Ради бога, пригнитесь, Мэннок! – прикрикнул он на товарища по оружию.

Мэннок никак не отреагировал. Стоя во весь рост на огневой позиции, где был отлично виден со всех сторон, он наблюдал за тем, как на воду сталкивают лодку. Пока два члена экипажа пытались завести мотор, взвод на носу лодки, работая веслами, выгреб к первому пилону моста. Других лодок пока не спускали. Как уже отметил Мэннок, никто вообще не смотрел на противоположный берег, хотя любой хороший стрелок мог легко убить его. А всего один 75-миллиметровый снаряд мог в два счета разнести в щепки их самих и огневую точку.

– Саперы, – сообщил он Форбису, – проверяют опоры моста. А может, хотят сначала перестроить его.

Недоверчиво посмотрев в бинокль, Форбис слегка расслабил сжимавшие дробовик пальцы. Его нижняя челюсть по-прежнему была агрессивно выпячена вперед. Посмотрев на него, Мэннок понял: Форбис и впрямь не боится того, что может с ними произойти. Он снова бросил взгляд на город. На миг его ослепила яркая вспышка – это открылась, поймав солнце, дверь второго этажа.

– Куда вы собрались? – Форбис подозрительно посмотрел на Мэннока. Похоже, он питал по его поводу серьезные сомнения. – Они могут прийти раньше, чем вы думаете.

– Они придут, когда сочтут нужным, а не когда мы думаем, – ответил Мэннок. – В данный момент, похоже, они даже сами не знают. Я скоро вернусь.

Деревянной походкой он направился к машине, ни на минуту не забывая о том, что на фоне белого автомобиля его черная кожаная куртка служит идеальной мишенью. В любой момент с того берега может прилететь пуля, и тогда светлая краска обагрится частичками его сердца.

Он завел мотор и, осторожно развернув машину багажником к берегу, принялся в зеркало заднего обзора наблюдать за передвижениями на другом берегу. Между тем саперы в лодке как будто утратили интерес к мосту. Подобно группе туристов, они скользили по течению вдоль берега, глазея на танкистов, сидевших на корточках на башнях своих боевых машин. Над водой не смолкая разносились удары гонга.

В опустевшем городе эти звуки эхом отлетали от металлических крыш. Мэннок объехал железнодорожную станцию и автобусный парк, проверяя, не появились ли там беженцы с другого берега. Ни души. Переулки были забиты брошенными автомобилями. Разбитые магазинные витрины ощерились осколками стекла. Были видны упаковки стирального порошка и банки консервированного супа. На бензоколонках распоротые шланги сочились последними струйками бензина, растекавшегося по грязному бетону.

Мэннок остановил машину в центре города. Здесь он вылез наружу и посмотрел на окна гостиницы и городской библиотеки. Каким-то акустическим чудом удары гонга сюда не долетали. Казалось, будто в городе царит ленивый, сонный полдень, как и десять лет назад.

Мэннок наклонился к заднему сиденью и достал бумажный сверток. Повозившись с сухой бечевкой, он наконец развязал древний узелок, развернул бумагу и извлек выцветший форменный мундир.

Копаясь в карманах в поисках сигаретной пачки, Мэннок разглядывал потертые галуны. Он заранее задумал этот скромный жест, бессмысленное проявление сентиментальности. Он понимал это как личное прощание с самим собой и городом, однако потускневшие металлические значки имели такое же отношение к реальности, как и ржавый колпак колеса, валявшийся в сточной канаве в нескольких ярдах от него. Перебросив мундир через согнутую левую руку, Мэннок открыл дверцу машины.

Увы, прежде чем он бросил мундир на сиденье автомобиля, над площадью грохнул ружейный выстрел, многократным эхом отразившись от стен домов. Упав на одно колено позади машины, Мэннок пригнулся как можно ниже, чтобы его не было видно из окон четвертого этажа отеля. Оставив звездочку в стекле со стороны пассажирского сиденья, пуля рикошетом отскочила от приборной доски, сделав отметину на руле, после чего вылетела через окно рядом с сиденьем водителя.

Как только все стихло, Мэннок услышал легкий топот резиновых сапог. Кто-то худой и невысокого роста сбегал вниз по пожарной лестнице позади здания. Мэннок посмотрел вверх. Высоко над городом на мачте отеля развевался незнакомый флаг. Похоже, первые снайперы переправились сюда с другого берега. Чувствуя, как учащается пульс, Мэннок вытащил из-под автомобильного сиденья дробовик.

Спустя минут пять он притаился в переулке за супермаркетом, когда мимо него пробежал какой-то человек. Когда же человек этот упал в гравий, Мэннок встал над ним, нацелив дробовик ему прямо в лицо. Он посмотрел вниз, ожидая увидеть желтолицего юношу в ватнике.

– Форбис?!

С трудом хватая ртом воздух, торговец подержанными машинами поднялся на колени. Он посмотрел на кровь на своих руках, затем на Мэннока и ствол дробовика.

– Что за игры вы, черт побери, затеяли? – устало спросил он, одним ухом прислушиваясь к происходящему на другом берегу реки. – Этот выстрел… вы хотите, чтобы они пришли сюда?! – Он указал на полицейский мундир, который теперь был на Мэнноке, и печально покачал головой. – Мэннок, это вам не бал-маскарад…

Мэннок собрался было объяснить ему все, когда рядом хлопнула дверца автомобиля. Мотор универсала взревел, перекрывая визг шин. Когда они добежали до тротуара, автомобиль, сбив бампером кучу картонных коробок, уже выезжал с площади.

– Хэтэуэй! – крикнул Форбис. – Вы видели его? Это он, ваш снайпер, Мэннок!

Мэннок проводил машину взглядом, пока та, нырнув в переулок, не скрылась из вида.

– Хэтэуэй, – кисло повторил он, – и как это я не догадался! Он решил остаться и встретить своих товарищей.

После того как Форбис сорвал с мачты отеля флаг, они с Мэнноком вернулись к реке. Чувствуя себя неуютно в полицейском мундире, Мэннок сидел, думая о Хэтэуэе, странном молодом человеке, вместе с которым он и Форбис составляли главный треугольник внутри их общества. Хэтэуэй – изгой, чья голова была набита плохо переваренными марксистскими лозунгами, обремененный занудливой женой, которая, устав жить в съемных квартирах, в один прекрасный день ушла от него, забрав с собой их маленького сына. Несостоявшийся политический активист, чьи горящие фанатизмом глаза были слишком безумны даже для ультралевой студенческой группы. Мелкий правонарушитель, арестованный за воровство в супермаркете. Правда, он вскоре убедил себя в том, что был жертвой капиталистического заговора.

Неудивительно, что одного вида старого полицейского мундира Мэннока ему оказалось достаточно.

Через час началось форсирование реки. Еще минуту назад Мэннок сидел на рельсовой шпале, образовывавшей заднюю стену огневой точки Форбиса, и наблюдал