— синтетик отнял губы от шрама на ее ключице и одним движением сбросил лиф в море. — Я все равно его не вижу.

— Не… как ты сказал?

— Не вижу цифровую ткань. Для меня ты весь день сверкала, вот и все.

Обманул даже Ри. Так Эйден получил и роскошь, и концепт: без «или».

— Оно… красивое.

— Я так и знал, — язык аспида спускался по ее груди к животу.

Плиссированный шлейф унес барашек волны, звезды растерялись в пене. Самина разозлилась на имперскую форму. Пока на мужчине столько одежды, они не на равных! Она сорвала застежки под алмазом, но добраться до кожи и металла не дали переплетения ремней портупеи. И горячий язык на ее шее. И зубы на мочке уха. И металл сильных, длинных пальцев между ее бедер. И внутри… Она запрокинула лицо к солнцу и потерялась.

— Да как же тебя вскрыть, машина!

Эйден сам отстегнул ремешки, влажно кусая ей губы, соленые, с морской горчинкой. Следом щелкнула пряжка. Армалюкс упал на гальку. Андроид дернул Самину ближе, отправляя в свой лучший полет. Или кульминацию всех падений за пятьсот лет? Ее тонкие пальчики добрались наконец до его спины и ласкали каскады мускулов, но после задержались на острых ребрах слева. Девушка не замечала, как хваталась за стальные прутья, царапала хром и титан. Как целовала уже не теплую кожу, а серый металл на его шее, на его щеке. Уже все равно. Эйден проник так глубоко, что рисковал остаться в ней навсегда — не одной синтетической плотью, нет, но живым воспоминанием. Химическим ожогом на душе. Если угодно объяснять чувства химией. Не тем, кто тащил ее когда-то за волосы в море, но самим морем. Его мало, он сказал? Да она захлебнулась им теперь.

* * *

Альда лежала на земле, грязная и безоружная. И все ж оказалась сильнее Бритца, как только произнесла это имя. Эмбер Лау, дрянь. Он превратился в человека.

— Значит, ты знала и тогда, пять лет назад. И припрятала до лучших времен?

— Ты должен меня понять, малыш. Ладно, мне плевать на грузовой с рабами, там уж ничего не изменишь, разве что начнется гражданская война. Черт с кораблем! Но добудь мне Самину Зури. И та, кто убила твою женщину и твоего ребенка, — у тебя на крючке! Откажешься — и я уничтожу файлы в один миг.

Бритц молчал. Его комм зажужжал, и он ответил на вызов, не спуская глаз с женщины.

— Кай, нужна помощь? Ты пытался дозвониться мне пару часов назад.

— Нет, мы уже закончили. Спасибо, Эйден.

— Мы скоро. Убери за собой.

— Понял.

Он отключился и закурил.

— До их возвращения полчаса. До границы моего терпения — минута. Если в нее не уложатся доказательства того, что информация чего-то стоит, Альда… — он поцокал языком, предупреждая.

Посол неуклюже поднялась в своей узкой юбке. Каблук был сломан. Она вытащила из волос клочок соломы и развернула нужные папки с малюсенькой керамоцисты.

— Я знала, чем тебя заинтересовать.

И знала цену достоинству лживых минори. В одну минуту они тверже скалы, а в другую — ослепленные жаждой, страстью или местью — мягче праха.

Фарфоровая капсула в холеной руке Альды выглядела соблазнительно. Нет. Нет такого слова, которое выразило бы желание схватить флешку, а в ответ бросить к ногам стервы и Самину, и себя целиком, и весь мир. Пожалуй, «неукротимое вожделение» ближе других. Хокс протягивала ему самый кончик тонкой, но крепкой нити, ведущей из лабиринта мучительных расследований долгих трех лет. Кайнорт взял керамоцисту.

— Здесь половина, — предупредила Альда. — Можешь проверить, а остальное получишь, когда девчонка будет у меня.

Бритц покрутил флешку в пальцах и вернул Хокс.

— Я думаю, мне это не нужно.

— Что ты сказал? Ты сбрендил? Три года потратил на маниакальную охоту за последней из Лау, а теперь говоришь — «мне это не нужно»⁈

— Все это время я мечтал, как выслежу ее, поймаю, вырву ей сердце. Или опалю из огнемета. Или сдеру ей кожу с лица и съем. Но потом я подумал… не хочу я больше касаться этой дряни. Ни руками, ни взглядом. Пусть умрет, когда и как ей вздумается, только ради всего святого — подальше от меня.

У бледной Хокс дрожали губы, ей вдруг стало жутко.

— Быть этого не может… Да что с тобой, Кайнорт! Я не понимаю!

— Просто я эволюционирую, — он равнодушно пожал плечами. — А ты нет.

— Ложь. Взгляни, прежде чем выбросить Эмбер из головы. Хочу посмотреть, как ты упрям в своем безразличии. Да, кстати! Забавно… Первое имя, под которым ее выследили, эта гадина украла у твоей Маррады.

Не дожидаясь ответа, Альда сама раскрыла файл. В ту секунду, как Бритц отвел взгляд к экрану, Хокс подскочила и обернулась — с жалом наготове. Потеряв долю секунды, Кайнорт не успел превратиться, а после укола уже не мог. Удар Альды отбросил его назад. Он перекатился на живот, в лужу своей крови. Вспомнилась Чесс. Нового удара не последовало, только шепот над ухом:

— Яд не даст тебе обернуться, Норти. Через полчаса он тебя убьет, и вместе с тобой умрут остатки тепла. К Марраде. К детям… Ты бросишь их здесь, паукам на потеху!

Лужа растекалась, эзер в ней хрипел и не отвечал. Провалилась и попытка встать с четверенек. Но Альда точно знала: он ее слышит. Пока еще.

— Антидот — за клятву верности Харгену Зури! Присягни или сдохни, Бритц. С меня хватит! Я сохраню влияние Браны с твоей помощью. А уж коль без нее — тогда верну в строй лучшего маршала Эзерминори! Выбирай.

* * *

Бесстыже красивая ткань имперской формы не намокла. Как только Ри выловила алмаз, Эйден завернул Самину в китель и усадил в машину.

— Кай отключил видео при ответе… — произнес он задумчиво. От синтетика еще пахло морем, солью и недавней близостью. Особенно ею.

— Мне показалось, картинки не было изначально. Ну, в настройках звонка.

— Нет… Нет, он именно отключил ее. Быстро, и все же Бритц не мог не знать, что я замечу. Глупо и оттого так не похоже на него.

Пока андроид набирал Шиму, девушка наблюдала за ним. Эйден внутренне собирался, меняясь на глазах. В нем будто укреплялись шарниры, подтягивались разболтанные винтики, сглаживались заусенцы на кромках. Императорский состав возвращался на