об этом и не просил — все равно им я обязан тем, что живу.

Строгановы платят свои долги.

Сажусь рядом с двойником прямо на грязный пол, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Егор, посмотри на меня. Я понимаю, что я для тебя — подменыш, который украл твою жизнь. Ты мне не доверяешь. У тебя вообще немного… опыта доверия другим, в смысле — удачного опыта. Но ты же способен рассуждать логически, отлично способен. Послушай… Я этого не хотел, не выбирал, не планировал. И все же мы здесь, оба. Мы — части целого и станем сильнее, если будем стоять друг за друга. Я должен защищать тебя и твою маму.

— П-почему? — голос у Егора хриплый, ясно, что он давно ничего не говорил.

— Потому что благодаря вам я живу. Долги надо возвращать, это… равновесно, понимаешь, Егор? И еще потому, что мне нужна твоя помощь, братец. У тебя светлый ум, а я запутался в чертовщине, которая тут творится. Если ты поможешь мне разобраться — мы оба выйдем отсюда и выведем маму.

Наконец мне удается поймать его взгляд — испуганный и печальный, но ясный.

Егор-первый медленно кивает — и начинает рассказывать. Сначала сбивчиво, хрипло, медленно — но потом все быстрее.

Берет с пола чашку — водит пальцем по ободку.

Говорит.

Про то, как отец захотел его поменять. Как спустился в Изгной вместе с матерью, использовав черный камень — три года назад.

И как предложил Владыкам неотклонную сделку: что угодно в обмен на наследника, могущего продолжить дела.

— Неотклонная — это когда Владыки не могут не выполнить, но и цену они назначают сами…

— Я знаю.

Параллельно рассказу Егора гостиная начинает меняться. Стены с вылинявшими обоями становится полупрозрачными, тяжелые шторы на окне тают.

В черном оконном стекле я опять вижу тронный зал — два трона, и двое людей перед ними. Время — оно ведь условно; пространства и вовсе нет. Изгной подстраивается под глухой голос Егора, лепит реальность, которую тот описывает, разыгрывает передо мной спектакль.

Такие вот тут развлечения.

— … Требую неотклоннную сделку! — слышу я громкий рык человека, который прямо сейчас сидит прямо передо мной и молчит, с бельмами на глазах, как слепая рыба, — требую, согласно условиям Договора! Сейчас! Неотклонную!

Парфен в эту минуту выглядит совсем не так плохо — крепкий хозяин, готовый яростно отстаивать свое. Таисия стоит рядом, ее тело бьет крупная дрожь, но губы упрямо сжаты.

Голос Владычицы звучит равнодушно:

— Я не могу совершить эту мену.

— Эт-то еще почему? — ярится Парфен. — У нас с вами Договор! Мой предок Егорий Строганов…

— Договор рода Строгановых — договор личной меры и малой силы. Твои предки просили о малом. О деньгах. Власти. Удаче. Ты же хочешь менять пути разумных.

— Дьявол! — ругается Строганов, тот что за оконным стеклом. Или это мы — за стеклом, отражение в мутной пленке на влажном камне, а там все происходит сейчас? В настоящем? — Дьявол!

— Уйдем, Парфен, — просит его Таисия.

Фигуры Владык неподвижны.

— Ну уж нет, никуда я отсюда не уйду, — рыкает Строганов. — Не тот договор? Ла-а-адно! Тогда я хочу расширить его условия! Имею право!

— Парфен, я тебя умоляю, уйдем!

— Да замолчи ты уже наконец! — он бьет Таисию по лицу.

Мать Егора никнет.

— Договор полной силы может быть заключен только с моим супругом, — бесстрастно произносит Владычица, — и мой супруг спит уже много лет… По вашему счету. С тех пор, как исчезли последние из разумных, желавшие этой силы.

— Значит, я его разбужу!!!

— Ты сказал.

Тьму тронного зала колышет рябь. Случилось.

Темный властелин не восстал из спячки с громами и молниями, просто канал телевизора переключили. Опция доступна. Разумные выбирают сами.

— Чего ты желаешь? — наполняет мрак шелест старика, и песочные часы вспыхивают.

— Я уже сказал! Про наследника. Требую неотклонной сделки!

— Сделка будет совершена, — говорит Владыка, — и вот плата. Первая — за заключение Договора со мной. Глаза.

Таисия ахает, Парфен всхлипывает.

Я не вижу, но знаю: сейчас, прямо сейчас старик на каменном троне поднимает веки. У него там — тьма. И у Парфена глаза заволакивает белая пленка.

— Ты запросил дорогого, — продолжает Владыка Изгноя, — и поэтому тебе жалован титул Нижнего. Теперь твое место — здесь. Во Дворце.

Таисия закрывает руками рот, Парфен стоит истуканом.

— Что касается сделки, — продолжает старик, — то ты не определил срок. Три года. Это равновесно. Через три года твое условие станет выполнено. Ну и плата… — кажется, он усмехается.

Впервые хоть кто-то из них… хотя бы усмехнулся!

— Плата обычная. За голову — голову пусть оставит! Чаемый тобой наследник придет. За это твой сын, который тебе не угоден, умре…

— НЕТ! — Таисия издает отчаянный вопль, который мог бы расколоть камень. — Нет! Я, Таисия Строганова! Требую неотклонной сделки! Хочу, чтобы мой сын жил!..

В тронном зале опять наступает тишина. Но только не та тишина, безразличная. Это тишина озадаченная.

Тянутся мгновения.

— Сделка будет совершена, — наконец, произносит Владычица. — Твой сын будет жить. Плата за это — обычная. За голову — голову, и никак иначе. Чтобы твой сын мог жить, ты останешься здесь.

Таисия вновь закрывает лицо руками и, скорчившись, опускается на каменный пол. Парфен продолжает стоять застывшим.

Видение рассеивается, мы вновь переносимся в пыльную «гостиную».

Глава 19

Фрейдизм на грани

— Вот так, — говорит Егор, — Так я и оказался здесь… десять месяцев и девятнадцать дней назад. Сильно позже них. Поэтому я еще не совсем, ну… задеревенел. Процесс медленнее идет.

— Но все равно, блин, как⁈ Я думал, что я занял твое тело!

— Ну так, наверно, и есть, — бормочет двойник, — но, видишь, случился своего рода баг, и… Вот нас двое. Но я как бы никто с точки зрения йар-хасут, они меня ни Рядником не признают, ни наследником, ни вообще Строгановым… Так, ошибка системы, глюк…

— Откуда ты знаешь?

— Я пытался неотклонную сделку затребовать — не получилось.

— Понятно.

— Получается, что кому-то дать тело — это для Владык не проблема, — продолжает бубнить Егор. — Для них самих ведь не тело ценно, а как раз