— Григорий, — позвал я, — что чувствуешь?

Он прикрыл глаза, прислушиваясь к себе.

— Пусто, — сказал он удивленно. — Абсолютно пусто. Даже фоновых колебаний нет. Такое бывает, когда попадаешь в зону действия сильного антимагического поля. Но чтобы настолько чистого…

— Значит, мы на месте, — перебил я. — Источник где-то здесь. Или под нами, или внутри крепости. Его поле накрывает все вокруг.

— А гора? — вспомнила Вася. — Смотрите, она все также далеко!

Я обернулся. Действительно, центральная гора, которую мы видели с дороги, никуда не делась. Она висела за нашими спинами на том же расстоянии, что и час назад.

— Иллюзия, — понял я. — Обманка для общей картины. Чтобы никто не понял, что главный остров — это не гора, а крепость. Гору просто дорисовали.

— Красиво, — хмыкнул Григорий. — И главное — надежно.

Мы подошли к воротам. Они были закрыты, но никаких следов магии на них не было. Обычный механический запор.

— И как открывать? — почесал затылок Лабель. — Ломиться?

— Сначала осмотримся, — решил я. — Где-то должна быть дежурка для стражи. Не могли же они каждый раз открывать ворота магией, если внутри ее нет.

Мы двинулись вдоль стены и действительно нашли небольшой домик, прилипший сбоку к крепостной стене. Неприметный, сложенный из серого камня, с маленькими окошками под самой крышей.

— Дежурка, — определил Григорий. — Точно. Вон и дверь отдельная, чтобы наружу выходить, не открывая главные ворота.

Дверь поддалась не сразу — петли заржавели, но после короткой возни мы ввалились внутрь.

Внутри оказалось довольно уютно. Небольшая комната с печкой, стол, лавки, шкаф с посудой и… магия. Слабая, нестабильная, но была. Защитные контуры на стенах еще держались, питаясь от каких-то внутренних резервов.

— Здесь безопасно, — констатировал я. — Можно отдохнуть и подумать.

— Подумать — это хорошо, — оживилась Вася. — А покушать? Я есть хочу!

— Вечно ты хочешь, — проворчал Григорий, но беззлобно.

— А ты не хочешь? — парировала она.

И тут Ли, который все это время молча сидел у меня на плече, вдруг встрепенулся, спрыгнул на пол и деловито потрусил в угол комнаты. Там за ветхим шкафом, обнаружилась дверца.

— Здеусь, — довольно сказал кот, царапая дерево.

— Кладовая? — предположил я, открывая дверцу.

За ней оказалась небольшая каморка, заставленная ящиками и бочонками. Галеты, сухари, вяленое мясо, какие-то консервы в глиняных горшочках, закрытых воском. И главное — все свежее, законсервированное магией.

— Ли, ты гений! — восхитилась Вася, хватая кота на руки и тиская. — Самый лучший котик на свете!

Кот довольно жмурился, принимая почести.

Через полчаса, подкрепившись и приведя себя в порядок, мы уселись за стол обсуждать план действий.

— Итак, — начал я, — мы знаем, что источник где-то в крепости. Знаем, что он создает антимагическое поле такой силы, что магии нет даже на подступах. Вопрос: где конкретно его искать?

— В тюремном блоке, — уверенно сказал Григорий. — Если заключенные маги не могли пользоваться магией, значит, антимагическое поле должно быть максимально сильным именно там, где их держали.

— Логично, — кивнул я. — Но тюремный блок может быть большим. Нам нужно точнее.

— В центре, — подал голос Лабель. — Всегда в центре. Это же классика тюремной архитектуры: главный блок в середине, чтобы контролировать все подходы. Если источник зарыт под ним, поле равномерно распределяется по всей территории.

— А если не зарыт, а стоит где-то в башне? — усомнилась Вася.

— Тогда поле было бы неравномерным, — отрезал Григорий. — Где-то сильнее, где-то слабее. А мы снаружи чувствовали абсолютную пустоту. Значит, источник либо под землей, либо в самом центре геометрической фигуры.

— Центр овала, — пробормотал я, вспоминая форму крепости. — Где он?

— Примерно там, где должны быть главные тюремные корпуса, — ответил Григорий. — В армии нас учили: любое укрепление имеет центр управления. В тюрьме это обычно блок строгого режима. Самый защищенный, самый изолированный.

— Значит, идем туда, — подвел итог я. — Найдем этот блок и будем искать вход в подземелье.

— А ключи? — напомнила Вася. — Ворота же закрыты.

— А ключи у нас есть, — усмехнулся я и вытащил из-под стола здоровенную связку, найденную в одном из ящиков.

Ржавая, массивная, с коваными кольцами и огромными бородками. Такими ключами можно было не только двери открывать, но и головы проламывать.

— Неужели подойдут? — усомнился Лабель.

— Проверим.

Мы вышли из дежурки и направились к главным воротам. Григорий с трудом вставил его в замочную скважину — та была чуть меньше, но ключ вошел, провернулся с противным скрежетом.

И вдруг внутри стены что-то застучало.

— Есть! — восторженно сказала Вася.

Звук был странный — металлический и ритмичный — где-то в толще камня заработал сложный механизм. Мы подошли к воротам, пытаясь разгадать, что происходит.

Сначала задвигались шестерни. Мы не видели их, но слышали — тяжелый, размеренный стук зубцов, входящих в зацепление. Потом зазвенела цепь — длинная, уползающая куда-то вверх, к перекрытиям над воротами. Звон нарастал, становился громче, и вдруг раздался оглушительный скрежет — тысяча камней терлись друг о друга.

— Расходитесь! — скомандовал я, оттаскивая Васю подальше.

Створки ворот дрогнули. Медленно и неохотно, они начали расходиться в стороны, открывая проход. Механизм работал безупречно даже спустя столетия — масло давно высохло, петли проржавели, но механизм все еще работал.

Последний звон цепи — и ворота распахнулись полностью, ударившись о каменные упоры по бокам.

Перед нами лежала крепость.

Она была такой же серой и унылой, как и снаружи. Те же угловатые башни, те же толстые стены, те же узкие окна-бойницы. Внутри — пустой плац, заросший травой, несколько хозяйственных построек, и вдалеке — массивное здание без окон, похожее на гигантский саркофаг.

— Тюремный блок, — кивнул Григорий.

— Похоже на склеп, — поежилась Вася. — Жуткое место.

Мы двинулись через плац. Порядок вокруг был идеальный — ни мусора, ни разбросанных вещей. Словно люди просто исчезли, оставив все как есть.

— Странно, — заметил Лабель. — Обычно в заброшенных местах бардак. А здесь прибрано.

— Дисциплина, — коротко ответил Григорий. — Тюрьма есть тюрьма. Даже когда все умерли, порядок остался.

Мы подошли к тюремному блоку. Массивная дверь, обитая железом, без ручек и замочных скважин снаружи.

— Как открывать? — растерялась Вася.

— Толкать, — решил я.

Мы налегли плечами — я, Григорий, даже Лабель подсобил. Дверь не поддавалась. Тогда я отошел, разбежался и со всей силы ударил ногой в самое слабое место — рядом с косяком.

Древесина треснула, железо жалобно звякнуло, и дверь распахнулась внутрь, подняв тучу пыли.

— Леша! — закашлялась Вася. — Ты прямо как таран!

— А чего церемониться? — отмахнулся я, входя.

И замер.

Внутри было… пусто. Не просто пусто, а пусто так, как бывает только в местах, откуда выкачали саму жизнь. Воздух не двигался, запахов не было, даже пыль, которую мы подняли, оседала