было так хорошо вместе… Все эти завтраки, обеды и ужины, которые ты готовила для меня с такой заботой… Прогулки на болото и в поле… Анна, ты очень сильная, самостоятельная девушка, ты бы ни за что не приняла меня таким, какой я есть. Особенно после того, что я рассказал тебе о моем отце.

– Что ты рассказал мне?.. – эхом повторила я.

– Моя фамилия Лабердан. Я Тиммион Лабердан, сын того человека, который угробил этот город. Разве ты простила бы меня за то, что сделал мой отец?

Я хлопнула ресницами. Он шутит? Он правда шутит?

– Да ты смеешься надо мной, – расхохоталась, но тут же оборвала смех, встретившись с серьезным взглядом Тима. – Что? Не шутка?..

– К сожалению, нет.

– Ты сын герцога? Того самого герцога, который… Который самый главный здесь?

Тиммион промолчал, а я схватилась за голову.

– Ты был кузнецом! Ты ел из деревянной миски, сидя на земле у пня, как за столом! Тиммион, ты ездил в повозке, которая выглядит так, словно ее наспех собрали пьяные гномы!

– У меня не было денег с того дня, как я ушел из дома, – пожал плечами мужчина.

– Зачем ты вообще оттуда уходил? Создатель, я даже не представляю, насколько ты богат… Ой, прости-прости, я совсем не осознаю, что говорю, – я спрятала лицо в ладони, стыдясь.

– Ты все знаешь, я говорил абсолютную правду. Кое-что недоговаривал, но все остальное – правда.

– Это из-за отца ты и ушел, да?

– Скорее, из-за матери. В память о ней я отказался от денег и стал заниматься тем, что мне действительно нравится, а еще не хотел, чтобы городские жители думали, что я помогаю отцу их разорять. Правда печальная, но это так. Я намереваюсь вернуть городу былое величие времен, когда он еще был известен как цветочный. В то время в нем почти не было бедняков, и дети не голодали… Я хочу многое изменить и надеюсь, что ты это увидишь.

– Ты так и не ответил, почему мы не можем больше общаться. Но мне, конечно, и так все понятно… Только знаешь, – я усмехнулась, – немного обидно, что, снова став богатым, ты не хочешь общаться с какой-то там булочницей.

– Дело вовсе не в тебе.

Я фыркнула, услышав до боли знакомую фразу с Земли. “Дело не в тебе” – именно так говорят девушки, когда хотят порвать отношения безболезненно… И от этой мысли рассмеялась. Ну какие отношения могли быть у нас с Тиммионом?

– Я совсем забыла про Илону! – закатив глаза, сказала я. – Нам и правда ведь нельзя видеться, это было бы неправильно по отношению к ней.

Тиммион спрятал взгляд в пол, и я поняла, что попала в точку.

– Я должен идти, – мужчина коротко обернулся на дверь, потом снова посмотрел на меня и…

Если в прошлый раз его поцелуй в щеку был мимолетным, то сейчас он прижался губами к моему лбу, рукой погладив по волосам. И пока я приходила в себя, мужчина покинул дом.

Зря только приходил.

– Мог вообще не приезжать! – крикнула я негромко в сторону двери.

Руки отчего-то дрожали, а уже потухшие чувства вновь вспыхнули, как фитилек.

– Только все испортил, – бормотала я, стискивая челюсти.

Весь вечер думала о нашем с Тимом разговоре. Шок, который я испытала, узнав, что он и есть тот самый “молоденький герцог”, о котором говорили Милли и Айза, быстро прошел. Хотя, совсем уж молоденьким его не назовешь. Тиммион никак не выдавал свое происхождение раньше, и сейчас мне стало даже немного жаль, что он не обычный кузнец и мастер по дереву. Но зато стало понятно, почему богатенькая аристократка так к нему привязалась. Я-то все думала, зачем ухоженной красотке какой-то нищий кузнец? А оно вон как… Что ж, мне следовало догадаться еще раньше, что со мной по соседству живет кто-то из высшего света.

Его визит предстоит забывать так же долго и мучительно, как наше последнее “свидание” при светлячках. Нормальный мужчина, имея девушку или невесту, не водит других в поля на пикники!

Чтобы отвлечься от угнетающих мыслей, я читала какую-то историю о том, как строился Мельсон. Да так и заснула с книгой в руках.

ГЛАВА 23

Утром встретила Милли и Айзу, после – безымянную экономку мастера Тени. С первыми болтала не менее получаса, а с последней обменялась парой фраз. Я лишь спросила, сколько стоит артефакт света, чтобы я могла повесить его под потолком, а услышав в ответ “сто золотых” мгновенно потеряла всякий интерес. Мне и с масляным фонарем неплохо живется.

В неизвестно какой раз протирая прилавок, заметила спешащего к моему дому мужчину. Незнакомец был низкорослым, полным, в черном костюме и цилиндре на голове. Топнув ногами в начищенных до блеска сапогах по пню, вошел в пекарню.

– Госпожа Анна, вам письмо.

Мужчина протянул мне коричневый конверт из плотного картона.

– От кого же? – приняла я письмо, глянув на сургучную печать. Конверт не был подписан.

– От господина Коваля, госпожа.

– О, спасибо, – я улыбнулась посыльному, проводила его взглядом до двери и распечатала конверт.

Господин Коваль мне нравился, в тот день, когда выдал мне разрешение, он даже улыбался…

“Разрешение на торговлю отозвано. Дальнейшая работа пекарни и торговля невозможна”

Я, не переставая улыбаться, еще раз прочитала строчки, написанные каллиграфическим почерком. Меня словно ледяной водой окатило, когда поняла смысл сказанного в письме.

Разрешение отозвано…

Конверт выскользнул из рук, как и письмо. Рассеянным взглядом окинула зал, стеллаж, прилавок… В следующую секунду шок сменился испугом, а сразу после – злостью. Илона не оставляет меня в покое даже теперь!

Закричав во весь голос, я толкнула стеллаж. Он с грохотом упал на пол, булки рассыпались. Из глаз брызнули слезы, и я принялась стучать кулаками по прилавку. Сколько можно?! Я отказываюсь “не опускать руки”, когда все вокруг против меня!

На мой визг примчалась Лилия, я ее даже не заметила, пока женщина не бросилась ко мне и не схватила за руки.

– Аня! Аня!

Я прижалась к ней. Лилия снова успокаивала меня, но на этот раз я и думать не желала о том, что когда-нибудь все будет хорошо. У меня забрали разрешение на торговлю! Насовсем!

– Я не знаю… что мне… делать, – всхлипывая, хваталась за плечи соседки. – Это все Илона, я уверена.

– Ну с чего ты это взяла? Милая, не плачь, пожалуйста…

– Тиммион вчера приезжал ко мне, предупреждал. Он говорил, что нам нельзя видеться и общаться, но, наверное, даже не подумал,