Аролог склонил голову, но Лания успела заметить усмешку, впрочем, без издевки. Скорей в ней ощущалась неловкость. Однако граф быстро распрямился и произнес:

— Я не знаю, Ваше Величество, порадует ли вас известие или огорчит, но… Ее Величество Берутта скоро прибудет во дворец. Она возвращается…

— Зачем?! — помимо воли воскликнула королева. Мотнула головой и спросила более спокойно: — Когда ждать Ее Величество?

— По моим сведениями, вдовствующая королева прибудет сегодня к вечеру. Что же до причины ее возвращения, то мне она неизвестна. Как было неизвестно, что Ее Величество покинула Южное королевство. Королева Берутта едет с малым числом своей свиты. В основном, это ее телохранители и обслуга. Вчера ее заметили в гостинице в Трогле, мне доложили сегодня утром, и я поспешил к вам с докладом. Ее Величество путешествует под именем графини Флиссен, то есть тайно.

— Зачем ей это? — изумилась Лания. — К чему скрывать свою личность?

— И это мне тоже неведомо. Возможно, ответы есть у Его Высочества. Всё же Берутта его мать, и они обменивались письмами все эти годы.

Королева хмыкнула. Она отвела взгляд, поджала губы и постучала кончиками пальцев по столешнице. Затем с силой хлопнула ладонью и посмотрела на графа.

— Благодарю за службу, ваше сиятельство.

— Позволите оставить вас? — уточнил Аролог, понимая, что это было окончание аудиенции.

— Да, любезный граф, — рассеянно улыбнулась Лания, — возвращайтесь к вашей службе на благо Северного королевства.

Его сиятельство поднялся со стула, поклонился и покинул кабинет. Королева, оставшись в одиночестве, некоторое время смотрела на дверь, после вновь ударила ладонью по столу и схватила колокольчик. Она была в ярости.

В эту минуту Лания поняла, что любезный братец мило шутил и улыбался, глядя ей в глаза, а сам таил скорое возвращение матери. Доверие, и без того пошатнувшееся, сейчас окончательно летело в пропасть. И что больше злило: скорое появление свекрови, или то, что деверь умолчал об этом, — она сама не могла понять. Скорей всего всё разом.

— Мерзавец, — прошипела королева и тряхнула колокольчиком. И когда появился барон Лекит, приказала: — Назначьте тем, кто ждет приема, другое время. Я пока не могу уделить им внимание.

— Да, государыня, — его милость поклонился и отправился исполнять повеление.

Ее Величество обернулась к портрету мужа, с минуту смотрела на него и произнесла:

— Простите, мой дорогой, но вашей матери я вовсе не рада.

И раз уж вскрылось замалчивание ее возвращения, то королева чувствовала настоятельную потребность навестить деверя и высказать всё, что думала о нем. Можно, конечно, было призвать его сюда, но не было никаких сил выжидать, пока до Канлина доберется ее посланец, а после он сам направится к невестке. И потому Лания, отложив все дела, устремилась к покоям, которые занимал Его Высочество.

В этот раз принц нашелся в маленьком фехтовальном зале, который устроил на своей половине. Противником в поединке наследнику выступил один из его телохранителей. Начался он, похоже, относительно недавно, поединщики еще не успели взмокнуть, но…

Когда Лания ворвалась в фехтовальный зал, то вновь застыла, зачарованно взирая на своего деверя. Опять он снял камзол, и опять шнуровка на рубашке была развязана. И волосы его подлетали в такт стремительным перемещениям. Звон клинков завораживал, как и человеческие движения. Богиня! В эту минуту королева взирала вовсе не на брата по мужу, а на мужчину. Именно так — на мужчину! Без имени и титула. Она смотрела на прекрасный образчик мужественности без прикрас придворной жизни и этикета.

В это мгновение Канлин повернул голову и наконец заметил незваную гостью. Теперь и он застыл, взирая на невестку, глаза которой расширились. Грудь ее часто вздымалась, но от гнева или иного чувства, не сказала бы и сама Лания.

Телохранитель принца склонился перед государыней, затем уложил шпагу на стойку и вышел, понимая, что сейчас он будет лишним. Зато остался при государыне ее телохранитель, потому что Его Высочество держал в руках вовсе не рапиру. Упражнялись мужчины на острых клинках.

— Сестрица? — отложив шпагу, позвал Канлин.

— Что? — глухо спросила Лания и очнулась.

И в ту же минуту гнев вспыхнул с удвоенной силой, теперь еще и за этот неловкий момент, когда она стояла, будто какой-нибудь древний идол, и пялилась на деверя. А ведь шла выцарапать ему глаза! Да хотя бы попросту закатить истерику! Но не стоять вот так и не глазеть на брата собственного мужа.

Заметив перемены в глазах королевы, принц хмыкнул и сделал в ее сторону несколько шагов.

— Что я успел натворить за прошедший час? — полюбопытствовал Канлин.

Ноздри Лании раздулись, но сказать она ничего не успела, потому что Его Высочество опередил следующим вопросом:

— Скажите богинь ради, почему вы приходите ко мне только для того, чтобы вырвать сердце, но ни разу с простым визитом? Хотя бы потому, что вам скучно и хочется поболтать?

— Перейдемте в иную комнату, — вместо ответа произнесла королева, — мне нужно высказаться наедине с вами.

— Извольте, — пожал плечами Канлин.

Он подхватил камзол, закинул его на плечо и проследовал мимо невестки, прожигавшей его взглядом. И все-таки, когда он был рядом, Лания невольно скользнула взглядом в разъехавшийся ворот рубахи и отвернулась.

— Прошу, сестрица, — сказал принц и вышел за дверь.

Он привел королеву в небольшую гостиную в приятных зеленых тонах. Откинул на кресло камзол и, развернувшись, скрестил руки на груди. Гвардеец, оглядев придирчиво место, где должен был оставить госпожу, вышел за дверь, и высочайшие особы остались наедине.

И вновь Лания застыла на месте, позабыв, что намеревалась гневаться. Опять она не сводила взгляда с деверя. Он был невероятно притягателен в эту минуту! Проклятая рубашка с этим разъехавшимся воротом. Руки, сложенные на груди, еще более подчеркнули широкий разворот плеч. Щеки его покраснели от запоздало выступившей испарины, и глаза вдруг загорелись лихорадочным огнем.

Канлин тяжело сглотнул и неспешно шагнул к королеве. Она лишь судорожно вздохнула, когда он оказался близко. Взгляд темно-васильковых глаз заметался по лицу Лании, и принц, обхватив ее голову ладонями, порывисто прижался к приоткрывшимся губам.

Глаза вдовы, кажется, еще никогда не были так широко распахнуты. Кажется, она даже не дышала, только прислушивалась к движению губ деверя. Машинально подняла руки, уместила ладони на плечи и ощутила жар его тела. Тут же дернулась в