— Разве это проблема? Это ерунда по сравнению с тем, что мы понятия не имели, где добыть жрицу! Нам и нужна-то была всего одна! Билет в один конец. Но мы не могли искать ее открыто. Не давать же объявление, в самом деле: «Ищу единственную и неповторимую, согласную героически крякнуть за идею», бха-ха-ха! — Лешью едва не прослезился, но поразительно быстро вернул деловой тон. — Алливейцев мы тоже не могли задействовать в поисках. Дело в том, что реле перенесет в карман лишь третье кольцо. А значит, баланс гравитаций нарушится, и планету, вероятно, ждет катастрофа.

— Выходит, наша идея взаимной выгоды так и останется мечтой.

— Не спешите нас списывать, Ваше Величество, — Лешью взглянул на часы.

Удовлетворенно кивнув, он отпер черный ход, скрытый за переборкой, и дал знак андроиду идти следом. Коридор уводил резко вниз. По пути к ним присоединилась охрана. Вооруженные пауки лезли парами отовсюду: со стен, с потолка, из вентиляции и технических шлюзов, где и воздуха-то не было. Магнум снова заговорил на ходу, не оборачиваясь.

— Поиски долго были тщетными. Но на ловца и зверь бежит. Мы нашли и мага, для которого мучительная смерть в открытом космосе станет актом милосердия, и последнюю жрицу Диастимы.

Он встал перед бронированным люком. Высоким, в человеческий рост. Пока шчер вводил код разблокировки, то прикрывал панель даже от личной охраны. Всем телохранителям, кроме скорпиона и крестовика, было велено оставаться снаружи. Стеречь единственный выход.

Шчер задержал руку на затворе люка и обернулся.

— Можете себе представить, кто ею оказался?

— Исключено ввиду дефицита данных для анализа.

— Роботы, — снисходительно хмыкнул Лешью.

Они прошли в темный зал. Все три шчера обернулись людьми, чтобы разместиться вокруг широкого — во всю комнату — возвышения с массивным цоколем. Люцервер здесь мигал и потрескивал. То ли из-за его мистического света, то ли из-за благоговейной тишины возвышение напоминало жертвенный алтарь. В его центре были два больших резервуара. На первый взгляд, с водой.

Лешью указал наверх, где метрах в пяти над алтарем парил кокон из белой паутины. В самом его центре цепкие путы намертво обхватили Самину. Конечно, ее. Девушка слабо задергалась и повернула голову к вошедшим, но паутина только крепче сжалась, а новый пучок нитей охватил рот жрицы, усмиряя. Серые ленты вокруг кокона заволновались. Их прозрачные концы свесились вниз и болтались лохмотьями над водой.

' — Плохо, демон. Ты не справляешься в одиночку.

— И что теперь?

— Копируй себя. Ты свободен.

— Рехнулся? Ты никогда не разрешал… Мы поглотим тебя!

— Смелее, пока я не передумал'.

Эйден смотрел вверх, пауки смотрели на Эйдена.

Легко спутать удивление и страх. Легко скрыть одно за другим. Эмоции скоротечны, и кто скажет наверняка: стало дыхание неглубоким или вовсе задержалось? Приоткрылись ли нижние веки? Дрожь это была или трепет предвкушения? Зрачок же расширяется в обоих случаях.

— Я знал, что удивлю Вас, — шчер обошел цоколь и взглянул на кокон. — Это Самина Зури, дочь Харгена. Никогда бы не подумал искать жрицу на самом верху! Нет, поговаривали, что когда-то Зури удочерил девчонку из бедной семьи, но за двадцать лет о ней никто и не вспоминал. На том суде, где она стояла в синем платье, я не поверил своим глазам. Но боже мой, Брана! Высший свет! Звезду достать легче! Я чуть не плакал… И вот она вдруг: сама падает мне в руки.

— Вы меня не удивили, магнум. Вы меня приятно шокировали, — хрипловато произнес Эйден.

Вот искреннюю улыбку с фальшивой не спутаешь. Большие скуловые и круговые мышцы глаз сократились, как только приподнялись уголки губ. Синтетик протянул руку к лентам, что ниспадали с кокона.

— Та самая Зури. Белая мышь, из-за которой меня свергли — и с небес, и с трона. Хвостиком махнула… И вот я разбит.

Серые обрывки савана текли сквозь пальцы, и робот провел по нитям вверх, чувствуя, как дымка уплотняется ближе к кокону.

— Я все слышу, — Лешью заиграл желваками и обвел взглядом охрану. — Заткните свою магию, не то я заткну вас навсегда.

Крестовик и скорпион попрятались за колонны, проклиная виноватого, чей интерес к андроиду пересилил страх перед магнумом.

— Для чего этот резервуар на постаменте? — спросил Эйден.

— Это водный ресивер. Вода — универсальный проводник диастимагии. Все давно готово к запуску, и как только нашелся исполнитель главной роли, мы заторопились. Если не сейчас, придется ждать еще месяц. Для запуска реле необходима энергия, но ее нам даст планета. Как только три кольца придут в положение точно друг над другом, полярность гравимали над алтарем изменится, сила гравитации швырнет жрицу прямиком в ресивер… А нас с Вами — в гиперпространство.

Эйден погрузил стальные пальцы в воду. Настолько холодную, что от его прикосновения задрожали льдинки.

— Хорошо, что я услышал это «нас с Вами», — задумчиво произнес он, волнуя поверхность воды. — А то уж грешным делом решил, будто во втором чане искупаюсь я.

Шчер расхохотался и тотчас вспыхнул, озираясь:

— Да кому здесь неймется! Возле реле запрещено фонить, пошли вон!

Охранники торопливо покидали зал, когда Лешью передумал.

— Стойте! Приведите второго, — как только пауки ушли, магнум поспешил объяснить. — Не скажу, что не было отбою от кандидатов умереть от удушья и переохлаждения, но любой из нас отдал бы жизнь ради запуска реле. И вот — где алмазы, там и гранат: вместе со жрицей нам попался эзер.

Бритца затолкали в зал в наручниках и ошейнике с блокировкой превращений. Такие же носили его рабы. Но здесь эзер мог выпускать крылья, чтобы не упасть от тычков охраны. Эйден с любопытством обошел пленника и вернулся к алтарю:

— А стрекозиных нет в Вашей коллекции, Лешью. Мятых стрекозиных.

— Никаких еще нет. Там в коридорах — плебейская шваль, а это минори. И не просто минори, а мой личный заклятый враг. Он пытал и убил семью моего брата. Зарезал жену, их маленького сына! — шчер весь побагровел, перечисляя заслуги живореза, пока тот расплывался в скромной улыбке юбиляра. — Мой брат покончил с собой от горя в его тюрьме! Он бросил мою племянницу на утеху солдатам. Он…

Лешью захлебнулся гневом.

— … будет награжден за это легкой смертью, — закончил Кайнорт и получил в челюсть от крестовика-охранника… Уже не впервые, судя