лишнего. Если я соглашусь, его обещание будет выполнено ровно настолько, насколько это выгодно ему. Но другого способа вытащить Ривена нет. Значит, и сомневаться нечего. Это не вопрос доверия, просто расчет. Он использует меня, я — его условия. Больше ничего.

— Значит, все так просто. Я сижу на конклаве, смотрю на людей и говорю, кто из них врет? Ты доверишь это эриде?

— Доверю. Потому что знаю, что тебе все равно. Ты не на их стороне и не на моей. Тебя не интересует власть, не интересуют их секреты. Ты скажешь правду, потому что для тебя нет смысла в их лжи. Мне не нужна твоя преданность, мне нужна ясность.

Внутри все еще не утихает осторожное недоверие, слишком просто, слишком прямолинейно звучит эта сделка. Просто сидеть среди людей, смотреть им в глаза и называть ложь — это не игра для эриды. Я не была рождена для того, чтобы служить чужим разоблачителем правды. Да и Каин не учел самого главного. Как только я появлюсь на собрании, любая из делегаций сразу узнает, кто я есть. Достаточно одного взгляда на радужку и вся эта затея превратится в ловушку не только для меня, но и для него.

— А как ты себе это представляешь? Я появляюсь на конклаве, сажусь рядом с тобой за стол, и все делают вид, что не видят эриду? Ты в самом деле думаешь, что остальные проглотят это? Мои глаза, это приговор для любой маскировки.

— Не все так сложно, Селина, — снова вмешивается Ривен, поддаваясь вперед. — У меня была в сумке одна штука…

Он бросает на меня взгляд, потом на Каина, прикидывает, стоит ли говорить дальше при нем. Молчит пару секунд, потом решается.

— В общем, Лаэр сделал для меня одну настойку. Ее используют наблюдатели, чтобы оставаться незамеченными в людских городах. Она меняет цвет глаз. Несколько капель и радужка становится темной, почти как у людей.

Я смотрю на него пристально — не ожидала, что он может пользоваться такими вещами. Внутри поднимается слабое удивление, которое быстро сменяется настороженностью.

— Зачем тебе менять цвет глаз, Ривен?

Он пожимает плечами, избегая смотреть на меня.

— Было пару раз. Эйдан брал меня с собой в Элмор. Без этого мы бы не прошли ни одну заставу, — он криво усмехается, вспоминая что-то свое. — В моей сумке есть этот отвар. Только она осталась в подвале у того вашего алхимика.

Я качаю головой, позволяя усмешке появиться на губах, не столько от иронии, сколько от привычки спорить даже там, где спор бесполезен.

— И все же, Каин, надеяться на снадобья эридского лекаря — последнее дело для принца.

Он не реагирует на укол, только коротко кивает.

— Я не ищу легких решений, эрида. Мне нужен результат. Если есть хоть малейший шанс, то я им воспользуюсь. Сумка в лаборатории алхимика, я достану ее.

На этом все. В комнате становится ощутимо теснее. Я медленно провожу языком по внутренней стороне щеки, сжимаю пальцы так сильно, что кожа на костяшках белеет. Помогать тому, кто держал меня в цепях, кто отдавал меня в руки палачам и алхимику, кто требовал слезу… Нет, внутри не просыпается ни доверия, ни согласия. Все это игра, и у меня в ней только один выигрыш — свобода для Ривена.

— Жди, — добавляет Каин, скользя взглядом по мне, потом по Ривену. — Я приду позже. До тех пор сидите оба тихо. Никто больше сюда не войдет, никто вас не тронет и не будет пытать.

Он быстро осматривает комнату. Проходится взглядом по каждому углу, по замку на двери, по шкурам на стене. Кажется, он взвешивает, стоит ли что-то добавить, но только хмурит брови и выходит из дома, закрывая за собой дверь.

В комнате становится тихо.

— Ну что, Селина, — Ривен пытается устроиться поудобнее, морщась от боли. — Давай, рассказывай. Как так вышло, что тебя поймали охотники, а в итоге ты оказалась в этом кресле, да еще и у самого принца Веларрона?

Я смотрю на него, не спеша подбирать ответ. Он привычно улыбается сквозь стиснутые зубы, сквозь боль, но во взгляде все та же дерзость, с которой он мог сорваться в бой или лезть на рожон ради азарта. Меня не удивляет его вопрос. Но отвечать не тороплюсь.

— Только после того, как ты скажешь, — спрашиваю, откидываясь на спинку кресла. — Ты ли поджег корабль принцессы?

Глава 18

— Понимаешь, что я не доверяю ни тебе, ни твоим условиям. Но если ты дашь слово, что не причинишь вреда Ривену, и позволишь ему вернуться в Луциор — я согласна.

— Я выполню свою часть сделки, — твердо отвечает Каин. — Но если ты хоть раз попытаешься сбежать, если попробуешь меня обмануть, то я не только запру тебя в цепях, эрида. Я выведу твоего друга во двор и прикажу повторить то, что ты уже видела. На этот раз — до конца.

Каин смотрит на меня еще пару секунд, проверяя, нет ли во мне скрытого вызова. Я киваю, чтобы не было ни намека на сомнение. Да, услышала, поняла, приняла.

Он подходит ближе, тянется к замку, стальные скобы щелкают, и холод постепенно уходит из запястий. Я разжимаю пальцы, двигаю плечами, сгибаю локти, чувствуя, как каждое движение отзывается ломотой, но с каждой новой волной имфирион бежит по венам все увереннее. Пространство, в котором я существовала столько дней, сжимается, но вместе с ним возвращается и сила. Я медленно встаю, ощущая, как тело восстанавливает забытую прямоту.

Делаю шаг к Ривену, но Каин резко перехватывает мое движение.

— Он останется здесь, — обрубает он, не повышая голоса. — Пока ты не выполнишь свое условие. Сначала — сделка. Потом свобода.

— Ты же понимаешь, что он ослаблен. Если с ним что-то случится до моего возвращения…

— За его состояние отвечаю я, эрида. Твой соплеменник получит все, что нужно для того, чтобы выжить. А ты идешь со мной.

Он снимает с себя плащ и протягивает мне.

— Надень. Спрячь лицо и волосы.

Я принимаю плащ из его рук, материал тяжелый, податливый и от него пахнет мятой и чем-то хвойным. Странно, раньше не замечала этих ароматов на нем.

Плащ тяжело ложится на плечи, капюшон падает почти до переносицы. Его тепло все еще держится на подкладке, и это