— И кто-то приходил?

— Не видел. Но магия… она появилась. Сначала была тут, а потом — раз! — и нет. Как отрезало. И сразу пусто стало. Обидно даже.

Я задумался. Получается, источник действительно был. Включился сам или его включили, проработал какое-то время, а потом его забрали. Но кто? Жустинэ? Вряд ли. Кошка не стала бы прятаться, она бы явилась и потребовала свое.

— Как бы оно ни было, — вздохнул я, глядя на кости и слушая непрекращающийся шепот в ушах, — сначала нужно разобраться с душами. Боюсь, большего мы из них не вытащим.

— Да, дело хорошее, — ответил дух. — Давно уже пора некоторым уйти на покой.

Он дернулся, будто старался отделиться от места смерти, но как ни крутился, отойти больше чем на шаг не смог. А я на мгновение задумался, как мне дальше разговаривать с этим духом, если я сейчас всех отпущу?

Увидев, что я не тороплюсь с действиями, дух заколыхался сильнее.

— Только вы это… поаккуратнее. Тут не все такие мирные, как я. Некоторые злые очень. Как проснулись — так и лежат, костями скрипят, месть копят. Тошно с ними.

— Справимся, — заверил я.

Мы принялись за работу. Лабель плел заклинания укрепления, Григорий страховал на случай обвала, Вася помогала мне разбирать камни, аккуратно обходя заклинания, державшие души. Ли сидел у меня на плече и комментировал весь процесс, порой не стесняясь в выражениях.

— Леувее беури, — советовал он. — Таум закляутие слаубее.

— Сам знаю, — беззлобно огрызался я и брал левее.

К слову, дух, что с нами говорил, совершенно не обратил внимание на говорящего кота. Хотя он больше смотрел на своих товарищей, чем на нас. Я сосредоточился на заклинаниях, но постоянно ощущал его взгляд и легкое касание ледяного ветра.

Через час завал был разобран. Кости горняков лежали ровными рядами, освобожденные от каменного плена. Души колыхались над ними, готовые в любой момент уйти. Некоторые даже пытались угрожать, если мы не поторопимся.

— Все, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Сейчас сниму заклинание удержания, и вы свободны.

— Спасибо тебе, добрый человек, — прогудел нестройный хор голосов.

— Не меня благодарите, — кивнул я на Васю. — Это она настояла.

— Спасибо, девонька, — души склонились в ее сторону.

Вася смутилась и спряталась за мою спину. Впрочем, это ей не мешало разглядывать белесые облачка духов.

Я подошел к табличке, собрал остатки заклинания в кулак и резко рванул. Плетение лопнуло с тихим звоном, и шахта быстро наполнилась серым туманом. Он клубился, набирал силу, а потом вдруг ослепительно вспыхнул — так, что я зажмурился.

Когда открыл глаза, туман уже рассеялся. И души вместе с ним.

Почти все.

Один силуэт так и остался стоять над своими костями.

— Ты чего? — удивилась Вася. — Почему не ушел?

— А не хочу, — буркнул дух, и я понял по голосу, что это был тот, кто с нами разговаривал раньше. — Работа не закончена. Золото еще не все добыли. Самая жила знатная впереди была, я нутром чуял. А тут — на тебе, помирай.

— Дед, ты чего? — Вася подошла ближе. — Ты умер. Какое золото?

— А такое! — уперся дух. — Я при жизни старшим смены был, а Родион Брахт так просто шахту не оставит! Я за это золото зубами держался. И сейчас буду держаться. Не пойду никуда.

— Родион, — мягко начал я. — Там за гранью, может быть, тоже золото есть. А может, жена ждет. Дети.

— Жена померла, — отрезал дух. — Детей бог не дал. Так что не ждет меня никто. А золото — вот оно, под ногами. Только достань.

— Леша, ну скажи ему! Бесполезно же! — Вася всплеснула руками и топнула ногой.

Я пожал плечами и хотел было сказать, что такие вещи должен решить сам дух, как она резко переключилась.

— Слушай, Родион, — позвала она ласковым голосом. — Ты говоришь, золото чуял. А где оно? Ну, примерно? Самородки там, жилы?

— А тебе зачем? — подозрительно спросил дух.

— Как зачем? Деревню местную поднять! Там люди без работы маются, а колодцы сами почистить не могут, совсем забыли, что такое настоящий труд! Если золото найдем — они работать начнут, жить лучше станут!

Родион задумался.

— Ну… есть одна жилка, — неохотно признался он. — Я перед самой смертью приметил. Не в этой шахте, а рядом. Тонкая, но длинная. Если по уму разработать — лет на десять хватит.

— И где⁈ — Вася аж подпрыгнула.

— А вот не скажу, — усмехнулся дух. — Вы меня отправить хотите, а я, может, здесь остаться желаю. Шахты стеречь. Горнякам помогать. А жилу покажу только, если пообещаете не гнать.

— Родион! — возмутилась Вася. — Это шантаж!

— А хоть шантаж, — не сдавался дух. — Я столько лет в завале пролежал, он мне почти родным стал. Привык.

Он махнул рукой, демонстративно отвернулся и вдруг замер, глядя на свою кисть. Там, где должны были быть пальцы, колыхался лишь сгусток тумана.

— Эх, — вздохнул он. — Раньше я эти холмы как свои пять пальцев знал. Каждую жилку, каждую трещинку. А теперь…

Я смотрел на него и прекрасно понимал его чувства. Этот дух держался здесь не из жадности. Он просто не знал, куда идти. Боялся. А золото было для него якорем, смыслом, который не давал раствориться в небытии.

— Родион, — позвал я, решив сменить тему. — А ты правда при жизни мог чужую силу забирать?

— Правда, — кивнул он. — Маленький дар был. Не как у вас, конечно, но для шахты хватало.

— И сейчас чувствуешь что-нибудь? Магию вокруг?

Родион прикрыл глаза, прислушался.

— Чувствую, — удивленно сказал он. — Сильная магия. Рядом была, а теперь… ушла куда-то. Далеко.

— А направление чувствуешь?

— Смутно. Туда, — он махнул рукой на северо-запад. — Вроде как недалеко, а вроде и неблизко.

Я переглянулся с Лабелем. По описанному духом маршруту так просто не разберешь, куда утащили источник.

— Родион, — решился я. — Я могу дать тебе силу. Немного, чтобы ты смог стабилизироваться. А взамен ты поможешь нам найти источник.

— А вы не отправите меня? — с подозрением спросил дух.

— Не отправим. Оставайся здесь, стереги шахты, помогай людям. Если захочешь уйти потом — уйдешь. Если нет — твоё право.

Родион долго молчал. А потом кивнул.

— Идет. Но если обманете — явлюсь, костей не соберете.

— Договорились.

Я подошел ближе, сосредоточился и сформировал тонкую струйку единой силы. Она ручейком потекла к духу, обвила его и почти сразу проникла внутрь, подсвечивая рыжим. Родион вздрогнул, засветился изнутри и, наконец, стал обретать четкие линии.

Перед нами стоял крепкий старик. Короткая седая бородка, глубокие морщины на лице, дырявая шапка на голове и лохмотья