слова. А я сейчас верю в сказанное мной. Искренне, истово! Верю и люблю! – Я не хочу… Я смогу просто развернуться и уйти, любимый! Это я смогу. Мне будет больно, чертовски больно, но я выдержу. Только не лги мне, ладно? Я не перенесу обмана!

Я уткнулась лицом в рубашку вампира. Губы расплывались в улыбке. Даниэль гладил меня по волосам и что-то говорил. Кажется, о том, какая я красивая, хорошая, как он меня любит… Ну и пусть! Так даже лучше. Елки, ну почему так получается?! Вот на глупость все мужчины ловятся в два счета. А если бы я сейчас сказала Даниэлю правду?! «Дорогой, ты поступил как мальчишка, ни о чем не подумал, а я дура, потому что тебе доверилась. Поэтому я решила исправить ситуацию и предложила Дюшке наши головы взамен еще одной клыкастой головы! Попросту говоря, я тебя подставила. Ты этого не заслужил, но и выбора у нас нет. Так что будем действовать, чтобы спасти наши шкуры. А когда все кончится, я еще хорошо подумаю – оставаться с тобой или бросить нафиг! Хотя и люблю тебя. Люблю беззаветно, как последняя дура!» Вот что бы я получила взамен такой правды?! Да ничего хорошего! Лишилась бы последнего козыря в борьбе с Андре.

Губы вампира скользнули по моим волосам. Я замерла и подняла голову.

– Даниэль?

– Юля…

В серых глазах светилось желание. Но мне вовсе не хотелось заниматься сексом в таком морозильнике… Не знаю, как там у меня с повышенной выносливостью, но как биолог обещаю себе застуженные почки и придатки, если сниму штаны на таком морозе. На улице точных минус пятнадцать, а то и больше. А в этом щитовом домике – минус десять. Сперва разогреемся, потом остынем, вампиру хоть бы хны, а вот мне…

– Даниэль, а вампиры чувствуют холод?

– Почти не чувствуют. А что?

– А вот я чувствую. И вообще, лучше заниматься любовью в более комфортных условиях. С ванной поблизости. Да и наш пленник…

– Я могу вынести его в машину.

– И провести сюда водопровод?

– Запросто!

– Ну вот когда проведешь…

– Как пожелаешь, кудряшка. Угу, так я тебе и пожелала.

– Даниэль, мне надо попробовать заснуть. Мечислав может позвать меня в любой момент, а во сне это делать легче. Гораздо легче.

Кажется, вампир был недоволен, но практичность была прежде всего. Это в возрасте пятнадцати лет можно заниматься любовью под кустом, а когда приобретаешь некоторый опыт, как-то предпочитаешь, чтобы в самый интересный момент у тебя муравьи по заднице не ползали. А когда у тебя триста лет опята?

– Хорошо. Попробуй заснуть. А я постерегу твой сон.

– Кстати, Даниэль, ты сказал, что можно входить в транс с помощью кого-то или чего-то. Что ты имел в виду?

– Это просто. Ты теперь фамилиар. Легкий наркотик или даже просто алкоголь помогают входить в транс.

– Ну нет, только привыкания мне и не хватало!

– Да при чем тут это?! Юля, ты – фамилиар! Большинство человеческих болезней тебе теперь не грозит. И наркомания для тебя тоже не угроза!

Меня это мало утешило. Экспериментировать с этим я не стану.

– А кто-то? Кто-нибудь может помочь мне войти в транс?

– Гипнотизер. Или другой вампир.

– Например, ты?

– Я не стану рисковать. Мы связаны Печатью. Есть большая вероятность, что тебя и меня затянет… в пятое измерение.

– Какое-какое? А что четвертое?

– Это просто название, Юля. Пятое измерение, или сумеречное состояние. Это игра нашего сознания. Если мы слишком глубоко погружаемся в себя или теряем много сил, находясь в трансе, мы можем и не вернуться назад. Это не смерть, но гораздо хуже. Твое тело лежит само по себе, а твой разум – сам по себе. Это страшно.

– А это можно сделать нарочно?

– Я никогда не слышал о таких мастерах. А почему ты вдруг спросила?

Действительно, а почему? А просто так! Это вампиры во всем ищут сорок три смысла, а у меня смысл один – любопытно мне!

– Не знаю. С трансом ты мне не поможешь, так?

– Так.

– Тогда постарайся не мешать. Я попробую сама.

– Ты не сможешь. Это слишком сложно для человека. Надо ждать, пока Мечислав позовет тебя.

А если не позовет? И останется беспомощным перед Андре? Я не могла так рисковать!

– Ты сам говорил, что я не человек. Я – фамилиар.

– Юля, ты не должна так рисковать. Я криво оскалилась.

– Раньше надо было думать. А теперь… Снявши голову, по волосам не плачут. Я должна чувствовать, что Мечислав жив! И если удастся получить хоть какую-то информацию – это даже еще лучше!

– Можешь мне поверить, если он умрет – ты узнаешь об этом первой. Сразу после убийцы.

– Меня это очень ободряет. Ладно, я поплыла.

– Ну что же, попробуй, – благословил меня Даниэль. Я послала ему насмешливую улыбку. Высшие Силы, что со мной происходит?! Я превращаюсь в какую-то Никиту! А с другой стороны, почему бы и нет? Иногда я думаю, что это – естественное свойство русского человека. Особенно это заметно в институте. Во время сессии. До самого последнего момента мы ходим спустя рукава, даже не заглядывая в учебники. И в последние два дня рвем жилы, не спим ночами, зубрим и пишем шпоры, как одержимые, – и приходим на экзамен с красными глазами, полностью укладываясь в срок! И так у всех русских, во всех делах и во все времена. И этого никто еще понять не может. Хотя умом Россию так и так не понять… В нее верить надо! Вот и я в себя верю. Даже ВЕРУЮ. И потому у меня все получится. Обязательно.

Я сняла дубленку, завернулась в отыскавшиеся здесь старые одеяла, накрыла дубленкой ноги – и вытянулась на кровати. Попробуем уснуть. Даниэль сидел рядом и смотрел на свет фонаря. Я смотрела на него, и мне было грустно. Я ведь его и правда люблю. Очень. И влезла во все это только из-за него. Но у каждого свой пунктик. Я не могу, чтобы меня не уважали. Дедушка меня всегда приучал уважать себя. Он мне так говорил:

«Начнешь себя уважать, Юля, и все остальные будут перед тобой на задних лапках ходить! А если позволишь один раз об себя ноги вытереть, то не обессудь – на всю жизнь пятна останутся, не отстираешь». И я была согласна с ним. Воспоминания о доме вызвали легкий прилив тепла – и я ощутила, что все идет как надо. Полусонный мозг заработал со скоростью компьютера. Или гипнотизер, или наркотики. А что