выбрать?» и лениво добавляет: — Только наши женщины чего-то стоят. Как и мужчины.

Светка без слов поднимает руку и демонстративно показывает Феанору средний палец.

— Про мужчин — незаметно.

Феанор, конечно, земные жесты не изучал, потому просто хмурится и переводит вопросительный взгляд на меня.

— Что это значит?

— Значит, время позднее, — не вдаюсь я в подробности.

Феанор впервые соглашается со мной:

— Да. Где мои покои, менталист?

Я поворачиваюсь к служанке, которая только что принесла девушкам кофе.

— Ирина, пожалуйста, отведите Его Высочество Феанора в его комнату.

Девушка быстро кивает, делает почтительный поклон и жестом приглашает Воителя следовать за ней.

Феанор прощаться, видимо, не считает нужным. Просто молча разворачивается и уходит вслед за служанкой.

Я хмыкаю. Ну вот, один попутчик временно убран с дороги.

Светка тут же задаёт вопрос по мыслеречи:

«Даня, этот мясник долго ещё с нами таскаться будет?»

Настя уже отпустила меня, но всё ещё держит меня за руку. Я отвечаю Светке в мысленном канале:

«Он нужен, чтобы вылечить остальных заражённых альвов. Придётся потерпеть. Но если он начнёт перегибать, я от него избавлюсь, несмотря на его потенциальную полезность».

Перевожу взгляд на Камилу и Лену, которые тоже уже подошли и обнялись со мной:

— Всё нормально?

— Ага, — пожимает плечами Камила. — В смысле, если не считать этого сударя в нашем доме.

Опять про Воителя.

— А где Лакомка?

— Олежека купала и спать укладывала, — отвечает Лена, присаживаясь обратно за бумаги.

— Тебя еще Гепара спрашивала, — вспоминает Светка. — Она с «Лубянки» только-только приехала.

Я киваю и отправляюсь сначала в детскую.

Там тихо. В полумраке комнаты Лакомка стоит над кроваткой, любуясь спящим Олежеком. Свет ночника мягко очерчивает её силуэт, создавая иллюзию, будто её волосы подсвечены тёплым золотым ореолом. На секунду я просто замираю у порога, наблюдая за этой сценой.

Подхожу ближе, заглядываю в кроватку.

Сейчас Олежек выглядит самым обычным ребёнком — без рожек, без намёка на свою особенность. Просто мирно посапывающий младенец, который свернулся клубочком, цепко вцепившись в угол одеяла. Вдали от Астрального кармана, бесконечно подпитывавшего его энергией, он теперь выглядел как самый обычный младенец, ничем не отличающийся от других детей.

Мой первенец не гуляет в Астрале. Он просто спит. Как и должен спать нормальный карапуз.

Лакомка с нежностью смотрит на него, пальцами поправляя уголок одеяльца, а потом тихо шепчет:

— Может, ему и не нужен никакой Астральный карман? Он такой милый сейчас…

Я качаю головой:

— Пару недель он может обходиться без Кармана. Но для его развития как телепата Карман желателен. Тогда он быстрее станет Грандмастером, а то и выше рангом.

Я провожу ладонью по щеке жены, добавляя чуть мягче:

— Так что пользуйся моментом, пока есть передышка. А потом, когда вернёмся в Невский замок, готовься к новым проказам нашего первенца.

Лакомка улыбается, кладёт голову мне на плечо и тихо вздыхает:

— Ну да, ты как всегда прав, мелиндо…

Я обнимаю её за талию, продолжая смотреть на спящего сына.

Спи пока, карапуз. Скоро у тебя начнётся весёлая жизнь…

Я немного стою с Лакомкой, наслаждаясь моментом. Ребёнок, гарем жён… Приятно, мои перепончатые пальцы! Ради этого стоило переродиться!

От Лакомки веет человеческим теплом, её дыхание ровное, спокойное, а в воздухе ещё держится едва уловимый аромат травяного настоя, которым она недавно поила Олежека. Такие редкие минуты покоя нужно ценить.

Но задерживаться долго не получится — меня ждут дела.

Отправляюсь к себе во временный кабинет. Всё непривычно — другой интерьер, другая мебель. Я уже привык к Невскому замку с его массивной каменной кладкой и лофт-стилем. Но сойдёт.

Едва успеваю устроиться за столом, как в дверь заходит Настя. Без слов, с улыбкой, уверенно подходит, затем садится ко мне на колени, будто всегда так делала.

— Я давно хотела так сесть, — признаётся она, мягко проводя ладонями по моей груди. — Видела, как Камилла это делает…

В её голосе есть что-то новое — лёгкая игривость, но и твёрдое желание.

— Уже учишься у старших жён? — улыбаюсь. — Похвально. Только вот у Светки лучше не перенимай привычки.

— Хи, хорошо. Скоро я тоже буду твоей женой, — продолжает Настя, наклоняясь ближе, — и смогу делать с тобой намного больше.

Она смотрит на меня голодным взглядом, в ней явно пробуждается волчица. Не сдержавшись, она впивается в губы плотным поцелуем, требовательным, жарким, будто хочет оставить свой след.

Я спокойно отвечаю после поцелуя, чуть отстраняясь:

— Настя, передай, пожалуйста, Жанне Валерьевне, что если она придёт и расскажет мне всё, я, возможно, её прощу, а возможно, и нет. Но если она этого не сделает — то вариант только один.

Настя хмурится, но всё же кивает.

— Да, конечно, Даня… — в её голосе звучит грусть. — Надеюсь, всё обойдётся. Мама иногда делает очень плохие вещи.

Она медлит, затем добавляет, глядя мне прямо в глаза:

— И если ты что-то с ней сделаешь — я пойму. Знай, я пойму.

Я киваю, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Если я что-то сделаю с Жанной Валерьевной, то только ради нашего рода.

Настя медленно выдыхает, всматривается в меня ещё несколько секунд, затем вновь целует. Поцелуй получается коротким, но в нём много нежности, чего-то личного, только нашего.

Затем она встаёт и уходит, оставляя после себя лёгкий запах хвои. Видимо, бегала по лесам,

Я остаюсь один в кабинете. Некоторое время сижу в раздумьях, прокручивая в голове возможные варианты решения проблемы с гулями. Выбирать придётся тот, который принесёт наибольшие потери среди тварей — иначе всё затянется и обернётся ненужными осложнениями.

Наконец, активирую артефакт связи и набираю Кутузова.

— Борис Глебович, извините, что поздно. Можно ли использовать ваш военный аэропорт в месте нашествия гулей?

Кутузов отвечает без колебаний, даже не задавая лишних вопросов:

— Конечно, Данила Степанович. Наш аэропорт в твоём распоряжении. Только, пожалуйста, не швыряй его в гулей, как замок Лича.

Я усмехаюсь, вспоминая ту историю. Впрочем, хорошая была идея, если подумать.

— Обещаю этого не делать.

— Тогда ждём тебя в Междуречье.

Я приподнимаю бровь.

— Где?

— Мы так называем всю территорию, подвергшуюся нападению гулей. Бывшие земли Филинов водле Сибирской аномалии. Чтоб одним словом.

— Удобно.

Отключаюсь и сразу же связываюсь с Фирсовым, Студнём и Великогорычем также через артефакт связи.

— Студень, мне нужны триста альвов, отправляй их