крупные карты вместо того, чтобы ими биться. Второй кон мы уже боролись как соперники, но я комментировала для малышки каждый ход. А вот с третьего кона мы стали играть по-настоящему.

– Теперь я тоже буду на перемене картежничать! – воскликнула Алиска, убирая в «бито» достойно покрытые восьмерки.

Малышка схватывала на лету. Я знала, как важно для нее утвердиться среди одноклассников и найти друзей, пусть даже для этого придется стать картежницей. Ради ее горящих глаз и счастливой улыбки я была готова на все.

Мы играли в «Дурака» около часа, когда в замке повернулся ключ. Не было и шести вечера, для Ильи слишком рано. Я положила на стол свой веер карт и вышла в прихожую.

– Илья? Ты уже вернулся? – удивилась я. – Один?

– Да, – ответил он, не глядя на меня.

– Уже погуляли? И как?

– Да, – буркнул он в ответ.

– Так что «да»?

– Я один. – Романов разделался со шнурками на своих кедах, скинул обувь и прошел в гостиную. – Лиска, как дела?

– Хорошо, папочка! Эви учит меня играть в «подкидного» и «переводного». В понедельник я буду играть со Светкой, Борей и Витькой, – важно сообщила малышка и, сорвавшись из-за стола, бросилась обнимать папу.

– Азартными играми увлекаетесь, значит? – усмехнулся Романов. К счастью, я не услышала в его голосе недовольства, но все же решила оправдаться:

– Одноклассники играют на большой перемене, их учительница не против, а если Алиска научится, то они возьмут и ее.

– И как успехи моей дочери?

– Очень хорошо.

– Ладно, Маркова, спасибо. Слушай, если что, то можешь идти. Не буду тебя задерживать…

Вот так просто Илья решил меня выставить? Его небрежный тон задел за живое. Не будь я такой любопытной, немедленно ушла бы! Вот только… слишком уж хотелось узнать, что произошло между ним и Рыжей пигалицей. Почему он вернулся так рано и один? Илья явно не желал вдаваться в подробности, а вот мне очень хотелось их услышать.

– Я никуда не спешу и с удовольствием выпью чая, – улыбнулась я, будто он только что пригласил меня задержаться.

– Ну ладно, проходи на кухню, ставь чайник.

– Конечно… ты же не будешь за мной ухаживать, я же тут не гостья, а нянька твоей дочери, – по пути на кухню, еле слышно пробормотала я.

Раз Романов позволил мне хозяйничать, я беспардонно залезла к нему в холодильник, достала сыр, колбасу и остатки шоколадного торта. В шкафчике был жасминовый чай, я насыпала ложку сморщенных ароматных листиков во френч-пресс. Чайник вскипел, но я дала воде остыть на пару градусов, чтобы заварить чай правильно. Илья не спешил ко мне присоединиться. Из гостиной доносился его низкий голос, а следом – Алискин смех. От этого мне стало хорошо на душе. Вот я вожусь в кухне, совсем рядом мужчина, к которому я неравнодушна, и его дочь… Почти семейная идиллия. Прогнав от себя это романтическое наваждение, я заглянула в гостиную, где шло нешуточное сражение Романовых «кто кого защекочет».

– Эй, друзья, чай готов!

– С тортиком! – тут же отпрянула от отца Алиска и хлопнула в ладоши. Поправив съехавшие очки, она мигом отправилась на кухню.

Воспользовавшись тем, что малышка нас оставила, я ухватила Илью за локоть и заставила посмотреть на меня.

– Что случилось с Викой? Ты ее уломал?

– Нет, Маркова, – вздохнул он. – Операция провалена. Мы расстались.

– Что так?

– Я не такая сволочь, как ты думаешь, и не собирался девчонке пудрить мозги. Будь она легкомысленной – одно дело, но ей нужны отношения, которых я не могу дать. – Романов развел руками.

– Мне казалось, она сама строила тебе глазки, когда приходила в бургерную? – напомнила я.

– Да, я ей понравился, но Вика не из тех, кто цепляет парней чисто чтобы поразвлечься.

– Вот как? И какой же она тип девушки? – продолжила я.

– Сегодня я намекнул Вике про электронную картотеку в поликлинике, но она дала понять, что не станет нарушать правила, – проигнорировав мой язвительный вопрос, продолжил Романов. – Может быть, у меня бы получилось ее уговорить позже, но для этого мы должны были и дальше встречаться. Она хотела чего-то серьезного, но я… Что ты лыбишься, Маркова?

Я даже не заметила, что слушаю Романова с улыбкой до ушей, но, черт возьми, как приятно было осознавать, что он все-такие не влюбился с Рыжую пигалицу. А главное – он теперь свободен!

– Ну давайте уже пить чай! – раздался из кухни требовательный Алискин возглас.

За чаем я рассказала Илье про мой разговор с Катей. У нас еще оставался шанс выяснить, если ли в Романовце мужчина с тем самым редким заболеванием, однако напарник не разделял моего энтузиазма.

– Мне кажется, зря ты все рассказала Филипповой, – довольно сурово произнес он.

– Мне пришлось посвятить ее в некоторые вещи. Катя не стала бы заморачиваться и что-то выяснять у заведующей, если бы не знала, для чего это нужно.

– Во-первых, пока она ничего ни у кого не спрашивала, а во-вторых… – Илья выдержал недолгую паузу. – Маркова, ты уверена, что мы можем ей доверять?

– Думаешь, Катя как-то причастна к смерти Марины?!

– Честно? Нет, но мало ли кому и что она может растрепать. Насколько помню ее по школе, она любила посплетничать. Мне страшно за тебя, Маркова, – последнюю фразу Илья произнес неожиданно серьезно.

Алиска, старательно уничтожавшая кусок торта под приключения губки Боба, мигом оторвалась от своего занятия. Мы говорили в полголоса, и малышка нас не слушала, сосредоточившись на сладком лакомстве и мультфильме, который ей включил Илья. Однако тон ее отца подействовал отрезвляюще, и она вернулась из нарисованного подводного мира к нам.

– Папочка, тебе страшно? – изумленно спросила она.

– Есть такое дело, – смутился Илья, – но если Эвелина будет вести себя хорошо, то мне нечего будет опасаться.

– А ты будешь? – повернулась ко мне Алиса.

– Ммм… буду стараться, – ответила я, заведомо зная, что наверняка совершу очередную глупость.

Вскоре чай был допит, торт съеден, и мы распрощались. Вечер был чудесный. В теплом воздухе чувствовался сладкий аромат майского цветения, над головой раскинулось ясное закатное небо – персиковое на западе, плавно перетекающее в сиреневое на востоке, легкий ветерок играл с молодой листвой на деревьях. Было даже обидно, что идти от Ильи до меня – всего ничего, хотелось погулять подольше, с другой